Средневековая Русь и Константинополь. Дипломатические отношения в конце XIV – середине ХV в.

Восточная церковь на нем была представлена следующими персонами: Иосиф, патриарх Константинопольский, местоблюстители патриархов Александрии, Антиохии и Иерусалима, двадцать митрополитов, среди которых был Исидор, митрополит Киевский и всея Руси, а также император Византии Иоанн Палеолог и др. Греки рассчитывали на диалог, полагая, что вопрос об условиях объединения с католичеством будет широко обсуждаться на совместном соборе и не станет простым подчинением православных папской власти. О справедливой дискуссии говорили и члены византийской делегации на соборе: святитель Эфесский Марк Евгеник, афонские монахи из монастырей Великая Лавра, Св. Павла и Ватопед (монах Моисей, монах Дорофей), митрополит Никейский Виссарион и другие, надеясь на победу в прениях. Однако, прибыв в Италию, византийцы увидели со стороны латинян игнорирование всех доводов, выдвигаемых православными. Латинская делегация во главе с кардиналом Чезарини была представлена греком Андреем Христобергом, архиепископом Родосским, Иоанном Черногорским, архиепископом Ломбардским, испанцем Иоанном де Торквемада и др. «А на соборе были с патриархом двадцать два митрополита, — отметил в своих путевых записках Неизвестный Суздалец, — первый — гераклейский Антоний, второй — эфесский Марк, третий — русский Исидор, четвертый — монемвасийский Досифей, пятый — трапезундский Дорофей, шестой — кизикский Митрофан, седьмой — никейский Виссарион». Там присутствовали также «…римский папа Евгений и с ним двенадцать кардиналов, и архиепископы, и епископы, и капелланы, и монахи. Православной же веры были на соборе греческий император Иоанн и его брат (?) деспот Дмитрий, и вселенский патриарх Иосиф, и с ним двадцать два митрополита, и из русских епископов — Авраамий Суздальский и архимандриты, и попы, и диаконы, и чернецы, и четыре посла — трапезундский, грузинский, тверской Фома и волошский Микула. Задавали вопросы три митрополита, отвечали — эфесский Марк, русский Исидор, никейский Виссарион»[227]. При этом константинопольский патриарх Иосиф на многих заседаниях отсутствовал по болезни.

Несмотря на торжественное открытие 9 апреля 1438 г. в храме Св. Георгия Победоносца, собор долгое время не мог приступить к полноценной работе, поскольку на него так и не прибыли представители западноевропейских монархов, без которых невозможно было провести переговоры о предоставлении военной помощи Византии для противостояния туркам-османам. Германский император Сигизмунд Люксембургский, поддерживавший византийцев, скончался, так и не успев прибыть на собор, а остальные государи проигнорировали проводимое папой Евгением IV мероприятие.

В 1387–1437 гг. Сигизмунд из династии Люксембургов, одна из самых ярких и незаурядных личностей позднего Средневековья, занимал венгерский престол. Однако в европейской истории он больше известен как германский император (1410–1437)[228]. Таким образом, в течение многих лет личная уния связывала Венгерское королевство и Священную Римскую империю, благодаря чему отношения Сигизмунда и византийских императоров были разноплановыми и охватывали широкий спектр вопросов. Венгрия, расположенная на восточных рубежах Европы, уже в конце XIV в. приняла первые удары османской агрессии и имела возможность на себе ощутить ее масштабы. Это обстоятельство делало сближение Венгрии и Византии естественным. Общая проблема — турки и необходимость вести борьбу с ними сближали Венгрию и с другой могущественной торговой державой — Венецией. Если Венгрия, которую Сигизмунд объединял личной унией с Германской империей, с тех пор концентрировала в себе мощь континентальной Европы, то Венеция обладала огромным потенциалом на море. Однако альянс этих двух сил, которые византийские дипломаты настойчиво пытались примирить, так и не стал реальностью. Затяжной и трудноразрешимый конфликт развел по разные стороны наиболее вероятных и естественных союзников.

Перспективы развития отношений Византии с западными партнерами напрямую зависели от того, до какой степени совпадали их внешнеполитические интересы. Эту закономерность можно констатировать, если обратиться и к истории переговоров по поводу церковной унии.