СС. Орден «Мертвая голова»

«Прибывает поезд. Налетают 200 украинцев, они отворяют двери и выгоняют людей из вагонов кнутами. По громкоговорителю объявляют приказ: всем снять с себя все полностью, включая протезы, очки и т. д. Женщин и девушек парикмахер остригает двумя-тремя взмахами ножниц и собирает волосы в мешок. Потом вся эта процессия – мужчины, женщины, дети – все обнаженные, впереди – необыкновенно хорошенькая девушка – движется по направлению к камерам смерти. Подходят к ступенькам, топчутся… И никто не говорит ни слова, только одна еврейка лет сорока, с горящими глазами, кричит, что пролитая здесь кровь падет на голову убийц. Она получает пять или шесть ударов кнутом по лицу. И исчезает в камере, как и остальные. Каждую камеру набивают до отказа – это приказ Вирта. Они стоят друг – друга на ногах. Наконец-то я понимаю, почему вся установ ка называется „системой Хекенхольта“. Это мелкий механик, который водит дизельный автомобиль, он и сконструировал установку. Жертвы умирают от дизельных выхлопных газов».

Запуск двигателя становится моментом величайшего позора для Вирта. Мотор отказывается работать. Герштейн достает часы и меряет позор Вирта в секундах, минутах, часах.

«Появляется Вирт, – пишет далее Герштейн. – Он крайне смущен и раздосадован: надо же такому случиться как раз в тот день, когда я здесь. Да, я здесь! И все вижу! Смотрю на часы: 51 минута и 10 секунд а двигатель не включился. Люди в газовых камерах ждут. Напрасно! Нам слышны стоны и плач. Вирт отхлестал стеком по лицу украинца, помощника механика. Через 2 часа 49 минут – время я засек точно – двигатель заработал. Проходит еще 25 минут. Проверка – многие уже умерли – это можно видеть в глазок, когда в газовой камере ненадолго включается свет. Но кое-кто еще жив… Наконец, через 32 минуты в живых не остается никого. Когда подсобники раздвигают задние двери, мертвые тела стоят как мраморные статуи. Камера набита так плотно, что они не могут упасть или даже склониться…»

Для энтузиастов «Циклона-Б» этого было достаточно. Вирт потерял свое первенство. С этого времени Освенцим и лагеря Вирта находились в состоянии войны, и не было человека счастливее Рудольфа Гесса, коменданта Освенцима. В своей автобиографии он писал: «Должен признать, что процесс применения газа произвел на меня успокаивающее действие. Меня всегда ужасали расстрелы большого числа людей, включая детей и женщин. Я испытал облегчение, что теперь мы все избавлены от этой кровавой бани».

Началось интенсивное уничтожение польских евреев. Гиммлер дал «зеленый свет». Немецкая полиция, вспомогательные силы из местных и организованная немцами Еврейская служба законности и порядка перегоняли евреев из гетто в шесть лагерей смерти. 19 июля 1942 года Гиммлер писал Крюгеру в Краков: «Я отдал команду закончить переселение всего еврейского населения генерал-губернаторства до 31 декабря 1942 года».

На фабрики смерти уже отправлялись процессии обреченных, и гетто пустели одно за другим, когда вдруг возникли новые внешние обстоятельства, грозившие помешать массовому уничтожению. Во второй раз за короткий срок немецкой оккупации Польши вермахт восстал против безумного «Окончательного решения».