США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

В Италии в целом, и в Сицилии в особенности, американцы также тесно сотрудничали с мафией, которую они воспринимали, как антикоммунистический бастион». Главными героями в этой операции «Мафия» были печально известный гангстер из Нью-Йорка Лаки Лучиано и, по иронии судьбы, Эдгар Гувер из ФБР. Эта «сицилийская инициатива» положила начало бесславному, но близкому и длительному послевоенному сотрудничеству между спецслужбами Америки и международным преступным миром, прежде всего, в прибыльной области торговли наркотиками. В течение многих десятилетий ЦРУ будет использовать деньги, полученные от этого сотрудничества, для финансирования контрреволюционной деятельности во всем мире либо без, либо, что более вероятно, с ведома таких президентов, как Рональд Рейган. Вот только два примера: покушение на Фиделя Кастро, запланированное в прямом сговоре с мафией, и тайная война против сандинистов в Никарагуа. Это были так называемые «секретные операции», которые нарушали американское законодательство, так что их нельзя было профинансировать с помощью ассигнований, утвержденных Конгрессом¹⁹².

То, что сделали западные союзники в Италии после падения фашистского режима Муссолини, конечно, нельзя назвать правильным. Однако поучительно отметить, как именно они действовали там. Англичане и американцы не позволили своему советскому партнеру сказать ни единого слова, по сути, они почти даже не консультировались с ним. Москва имела право голоса в дискуссии об Итали, потому что итальянские войска воевали на стороне нацистов на Восточном фронте.

Более того, по общему признанию, расплывчатое межсоюзническое соглашение предусматривало «советы союзнического контроля», и в теории в эти советы предполагалось включить всех трех союзников, чтобы направлять освободившиеся страны на возвращение к демократии. Этот теоретически благородный принцип был первым делом реализован в Италии. Британцы и американцы решили создать такой совет союзнического контроля там, и советскому представителю было разрешено войти в его состав, но в реальности советам вообще не давали слова. Американцы и британцы определенно считали постфашистскую Италии страной своей эксклюзивной сферы влияния и, как сухо подметил американский историк Ф. Уоррен Кимбалл, «исключили русских из любой имеющей значение роли в оккупации Италии». Именно таким образом фашизм был ликвидирован, и демократия была восстановлена в первой стране, освобожденной союзническими державами¹⁹³.

Сталин, несомненно, наблюдал за развитим событий по ту сторону Альп с большим интересом. Вряд ли он был доволен тем, как англо-американские освободители убрали с дороги не только итальянских коммунистов и других левых антифашистов, но и своего союзника, СССР.

Тем не менее Сталин не хотел рисковать враждой со своими западными партнерами из-за удаленной Италия, таким образом, он смирился со свершившимся фактом, и, к ужасу итальянских коммунистов, он даже официально признал режим Бадольо в марте 1944 года. Сталин рассматривал события в Италии – не без причины – в качестве прецедента, который показал, как соглашения между союзниками будут реализоваться на практике. «Русские восприняли [итальянскую] формулу без особого энтузиазма, – пишет Колко, – но тщательно заметили для себя это устройство для будущих ссылок и в качестве прецедента»¹⁹⁴. Позже, в 1944 и 1945 году, когда Красная армия освободит страны Восточной Европы, Сталин будет действовать теми же методами и ожидать, что на этот раз американцы и англичане будут вынуждены смириться. Тем не менее западные союзники начали горько жаловаться, что Советы «навязали свою волю» Восточной Европе, приступили к искоренению фашизма так, как они считали нужным, и ввели свой собственный вид демократии. Американцы и англичане слишком легко забыли, что они сами уже дали пример такого рода поведения в 1943 году в Италии и что они по-прежнему действовали таким образом в других освободившихся странах Западной Европы. Везде, как в Западной, так и в Восточной части Европы, освободители создавали такую политическую, социальную и экономическую систему, которая была им по нраву, и при этом они проявляли немного уважения к мнению освобожденного населения или других своих союзников. Согласно Миловану Джиласу, бывшему высокопоставленному коммунистическому деятелю и политическому писателю из Югославии, Сталин сформулировал на словах принцип, впервые введенный на практике британцами и американцами:

«Эта война не такая, как войны прошлого. Когда кто-то занимает территорию, он вводит там свою собственную социальную систему. Каждый вводит свою систему в странах, контролируемых его собственной армией. Другого способа просто нет»¹⁹⁵.