США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

Ялтинские договоренности представляли собой значительный успех для западных союзников. Часто упоминается, что у Черчилля были серьезные опасения относительно предполагаемых «уступок» Рузвельта на крымском курорте. В действительности он был в состоянии эйфории к концу конференции²³⁰, и причиной тому было то, что британцы и американцы получили в Ялте больше того, на что они могли рассчитывать до начала этой конференции. Голословные утверждения, что хитрый Сталин «выжал» из своих западных коллег предостаточно уступок, полностью не соответствуют действительности. Верно то, что впоследствии Ялтинские договоренности не были достаточно четко выполнены, как, например, в Польше и восточноевропейских странах. Причиной тому была реакция Сталина на американскую «атомную дипломатию» летом 1945 г., о чем пойдет речь ниже, а также на непримиримое и совершенно нереалистичное антисоветское поведение польского правительства в изгнании в Лондоне. Лондонские поляки не хотели даже признавать линию Керзона как будущую восточную границу своей родины, что было принято Рузвельтом и Черчиллем как неизбежное и справедливое и было официально принято Ялтинской конференцией²³¹. В ответ на несговорчивость лондонских поляков Сталин все больше использовал карту коммунистического и просоветского польского правительства в изгнании, «люблинских поляков», что помогло в конце концов установить исключительно коммунистический режим в Варшаве. Американцы и британцы могли сколько угодно сетовать по этому поводу, но никакие их протесты не могли прикрыть тот неопровержимый факт, что сами они поддерживали диктаторские режимы во многих странах, таких, как Греция, Турция и Китай, в которых они вовсе не настаивали на свободных выборах, требуемых ими от Сталина в Польше и других восточноевропейских странах. Сталин был реалистом. Как во время проведения Лондонских переговоров, так и Ялтинской конференции он пошел навстречу пожеланиям как Черчилля, так и Рузвельта не потому, что он так хотел, а потому, что он вряд ли мог позволить себе этого не сделать. Война, в которой СССР так сильно пострадал и с трудом избежал оккупации, еще не была кончена. В военном плане в начале 1945-ого года позиции СССР были великолепными, но могли еще возникнуть всякого рода неприятности. Например, хотя конец Третьего рейха уже был на горизонте, машина пропаганды Геббельса агрессивно работала по сценарию спасения нацистского государства, в частности, речь шла о проекте сепаратного перемирия между Германией и западными союзниками с целью совместного «крестового похода» против большевистского Советского Союза. Этот план был не так наивен и нереалистичен, как он выглядит: Геббельс прекрасно знал, что ведущие круги в Великобритании, да и буквально во всем капиталистическом мире считали большевизм своим «естественным» врагом и в то же время рассматривали нацистскую Германию в качестве основной силы этого предстоящего «крестового похода». Нацистский министр пропаганды также прозорливо считал, что СССР считался полезным союзником во время войны для западных лидеров, но в тоже время последние были врагами коммунистического государства и хранили надежду на его ликвидацию, рано или поздно.

Для Советского Союза все это означало, что после нескольких лет сверхчеловеческих усилий и огромных потерь, когда победа была уже так близка, на повестке дня по-прежнему стояли выживание, спасение, жизнеспособность страны, живучесть «социализма в одной стране», что было так дорого Сталину. Советского лидера беспокоил, и не без оснований на то, сценарий Геббельса. В лагере западных союзников целый ряд именитых личностей, генералы и государственные деятели, считали этот сценарий привлекательным. После войны некоторые из них открыто выражали сожаление о том, что в 1945 г. армии западных союзников не продолжили марш-бросок на восток, на Москву. Сам Черчилль заигрывал с мыслью об этой инициативе, известной как «Немецкая альтернатива», или «Германский выбор».

У Сталина не было никаких иллюзий в отношении западных антипатий к Советскому Союзу. Его дипломаты и разведчики докладывали ему о мнениях и событиях в Лондоне, Вашингтоне и всех других странах. Для советского лидера, который хорошо помнил исторический прецедент интервенции союзников Антанты в Гражданской войне в России, возможность измены союзников, совместных германско-западных действий против Советского Союза была настоящим кошмаром. Во избежание этого он не давал ни Черчиллю, ни Рузвельту никаких поводов для возможных действий против СССР. Исходя из этого, можно понять, почему он воздерживался критиковать их действия в Западной Европе и Греции, а также его сговорчивость в Ялте²³².

Глава 13Дрезден: сигнал для дядюшки Джо