Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

На этот раз грузинские большевики попытались поступить по примеру своих оппонентов. Трое из них – С. Шаумян, А. С. Кахоян и М. Цхакая – прибыли в качестве делегатов от борчалинской партийной организации, заявив, что за них проголосовало более тысячи человек. Это вызвало активный протест грузинских меньшевиков, яростно оспаривавших законность их мандатов. Слово «законность» употреблялось участниками съезда применительно к их мандатам и порядку избрания, хотя оно вызывает естественное недоумение, учитывая, что партия была нелегальной.

Дискуссия по поводу борчалинских мандатов началась в мандатной комиссии и была вынесена на рассмотрение участников съезда. На восьмом, утреннем, заседании в пятницу 4/17 мая выступил докладчик мандатной комиссии большевик В. К. Татарута (Вилиамов). Как и на предыдущем съезде, мандатная комиссия работала параллельно общим заседаниям, и вопросы об утверждении мандатов делегатов, чье право на участие в съезде вызывало сомнения, или решались в самой комиссии, или же в наиболее сложных и спорных случаях выносились на заседания съезда. Созывая съезд, старались обеспечить, насколько это возможно в условиях подполья, справедливое и пропорциональное представительство местных организаций. Партийцы вполне резонно не хотели, чтобы какая-нибудь группа гимназистов, несколько месяцев назад объявивших о своей принадлежности к РСДРП, получила право голоса при обсуждении серьезных для партии вопросов. О возможности проникновения на съезд полицейских агентов вслух не говорили, но, несомненно, также имели в виду. Процесс рассмотрения мандатов шел медленно, и зачастую они утверждались или отвергались, когда съезд уже был в разгаре, а то и клонился к завершению.

На восьмом заседании Таратута от имени мандатной комиссии предложил делегатам отвергнуть один мандат из Владивостока, принять без дальнейших прений один мандат от Петербурга и два от Борчалинского уезда, дать право решающего голоса Суренину (С. Г. Шаумяну) и Борчалинскому (А. С. Кахояну), а также совещательного Ивановичу (И.Джугашви-ли) и Барсову (М. Цхакая). Таратута сообщил, что в борчалинских выборах участвовало более тысячи человек, что группа была утверждена в 1906 г. Тифлисским комитетом и имела право провести от себя выборы на съезд. По-видимому, говоря это, он отвечал на возражения, высказанные в мандатной комиссии и пока остававшиеся за кадром (см. док. 12).

Вслед за выступлением Таратуты возникла оживленная и беспорядочная дискуссия не конкретно об этих мандатах, но о порядке рассмотрения съездом предложений мандатной комиссии: утверждать ли ее решения без дальнейших прений либо заслушивать и обсуждать вопрос о каждом сомнительном мандате. Н. Рамишвили возмущался, что мандатная комиссия, преимущественно большевистская по составу, «увеличила голоса одного направления», Г. И. Крамольников заявил, что она злоупотребила своими полномочиями, и требовал высказать ей недоверие, большевики в ответ говорили о некорректном поведении меньшевиков и напрасной трате времени съезда.^[883] Показательным для этой дискуссии было выступление члена мандатной комиссии меньшевика С. И. Бердичевского (Елкин), делегата от Крымского союза РСДРП. Он соединил характерное для позиции многих меньшевиков на V съезде начетническое стремление к скрупулезному соблюдению форм, будто речь шла о формально-юридических процедурах, а не о деятельности революционного подполья, с плохо скрытыми и не вполне справедливыми обидами на оппонентов. «Когда я, член мандатной комиссии, предлагаю обсуждать мандаты съезду, – сказал Бердичевский, – то не потому, что думаю, что отвергнутые мандатной комиссией голоса будут утверждены съездом или обратно. Слишком понятно, что это вряд ли может быть, но важны прения, важно запротоколирование обсуждения мандатов. В прошлом году на Стокгольмском съезде, как это, вероятно, помнят все делегаты, мандатная комиссия была составлена иначе – по 2 от каждой фракции и одного нейтрального. И все же, – это живо встает передо мною, – когда мы, делегаты, возвращались еще только со съезда, нам в пути попалась, с позволения сказать, с.-д. газета, которая позволила себе говорить о „кавказских“ голосах. Пусть же теперь прения и оглашенные факты дадут возможность по протоколам знать, был ли и поскольку съезд действительным представителем организованного с.-д. пролетариата разных мест России»^[884]. Бердичевский имел в виду статью «Съезд РСДРП» за подписью «Б-к» (очевидно, «Большевик») в петербургской большевистской газете «Волна»^[885] №3 от 28 апреля/11 мая 1906 г. Автор статьи писал по поводу преобладания меньшевиков на съезде: «Их большинство  было ничтожно и притом достигалось исключительно «кавказскими» голосами, удельный вес которых во всяком случае не равен весу представителей промышленной России».