Читаем Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года полностью

Рассказ Т. Суховой гораздо проще и реалистичнее. Кое-какие скудные деньги собрали для Джугашвили ссыльные (что, впрочем, не исключает участия местной интеллигенции, учителей и земских служащих). План побега был прост и элегантен. Поскольку полицейские проверяли наличие поднадзорных ссыльных по утрам, утром в день побега (то есть, очевидно, после проверки) Иосиф Джугашвили, провожавшие его ссыльные товарищи Сергей Шпареткин и Антон Бондарев и напросившаяся с ними за компанию Сухова сели в лодку и по Вычегде и затем по Северной Двине доплыли до Котласа, где Джугашвили сел на поезд. К следующему утру провожавшие также по реке вернулись домой, так что их отсутствие не было замечено[156]. Джугашвили полиция хватилась, но он уже получил целые сутки форы (см. док. 17). В конце ноября 1909 г. Джугашвили послал Суховой открытку, подписавшись «Осип». Он передавал привет от «Ст.» – Стефании Петровской, интересовался Антоном и Сергеем (см. док. 18). Это подтверждает описанные Татьяной Суховой подробности побега. Неожиданным, но, возможно, неслучайным был выбор картинки на открытке: репродукция картины немецкого художника Р. Лейнвебера, изображавшая царя Давида, танцующего перед Ковчегом.

Как бы ни казалось это странным Л. Д. Троцкому, полагавшему, что «беглецы редко возвращались на родину, где им слишком легко было попасться на глаза полиции»[157], но, так же как и при побеге из первой ссылки, Коба вернулся туда, откуда был выслан, – в Баку.

Документы

В 20 верстах от железнодорожной станции Котлас, на правом берегу широкой и многоводной красавицы Вычегды, в 17 верстах от впадения ее в могучую водную артерию края – Северную Двину, стоит тихий, маленький городок Северо-Двинской губернии – Сольвычегодск, некогда древний культурный центр, резиденция могущественного и славного рода Строгановых, средоточие административной и экономической жизни всего северо-востока России.

Когда-то ключом била в нем жизнь, создавались культурные ценности, процветали промышленность и торговля. Теперь же это мирноспящий «город-деревня».

И только величественные художественные памятники его: сольвычегодский Благовещенский собор 1560 года и сольвычегодский Введенский монастырь 1688 года, эти храмы-музеи – строение именитых Строгановых, да хранящиеся в Сольвычегодском музее ценности их богатых ризниц, напоминают нам о днях былой славы Сольвычегодска, былой его культуры и славном прошлом».

Ешкилев В. А. Сольвычегодск и памятники былой его культуры. Великий Устюг, 1926. С. 7–8.


№ 1

Письмо Семенова В. А. директору ИМЭЛ:

Мой отец, Семенов Аким Михайлович, несколько лет тому назад, читая биографию тов. Сталина, обратил внимание на помещенный в книге портрет тов. Сталина, относящийся к 1909 году. В том портрете отец узнал человека («Учителя»), с которым ему довелось встречаться в 1908 году.

Свои воспоминания по этому вопросу отец излагает следующим образом:

В 1908 году я был арестован в городе Хасавюрт (Дагестанская АС С Р) за уклонение от призыва на службу в царскую армию. Меня должны были гнать этапом на родину.

Через несколько дней нас, арестованных, подлежащих высылке, поместили в железнодорожные тюремные вагоны, прицепленные к поезду, идущему из Баку […]

Перейти на страницу:

Похожие книги

Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное