Сталин. Человек, который спас капитализм

Тогда ли началась «холодная война»? Или еще раньше, вслед за Бреттон-Вудскими соглашениями в июле 1944 года, когда Сталин отозвал согласие своего представителя на вступление во Всемирный банк и ВМФ? Или «холодная война» вообще была неизбежной, учитывая коренной конфликт идеологий — государственного социализма и капитализма? Но «холодная война» была явлением намного более значительным и масштабным, чем экономический и идеологический конфликт. Это была цепь мощных изменений и событий на протяжении сорока пяти лет, которые охватили жизнь двух поколений. Угроза опустошительной ядерной войны, которая уничтожит обе стороны, не оставляла сознание людей. Многие историки пришли к заключению, что действия одного человека, Иосифа Сталина, сдвинули колеса. Они указывают на его отказ от проведения свободных выборов в Польше, его нежелание провести окончательные переговоры по заключению мира с разделенной Германией, использование им местных компартий в западных странах для дестабилизации существующих правительств и, наконец, завесу секретности над всем, что происходит в Восточной Европе.

Все эти факторы сделали свой вклад в напряженность, да еще нежелание Сталина освободить нефтеносные поля северного Ирана, но все это вместе все-таки не определяло «холодную войну». Уродливость, как и красота, определяется взглядом наблюдателя. В Соединенных Штатах существовала мощная и влиятельная группа деятелей, которые категорически противились самому понятию социализма и коммунизма. Эти системы были генетически несовместимы с их интересами, и они расценивали альянс союзников как «брак по расчету». Эта политическая группа, которая придерживалась изоляционизма до войны, была готова защитить себя под прикрытием ядерного щита, атомной бомбы. Поддержанные республиканцами со Среднего Запада и англофобскими ирландскими католиками, они ошибочно принимали «холодную войну» за спасение, так это выглядело в их близоруком видении послевоенного мира. Они готовы были оставить Западную Европу на заслуженную ею участь, и даже от Британии, где к власти пришли лейбористы, Соединенным Штатам лучше было отдалиться. По-своему они участвовали в горячке «холодной войны». Противовесом этой антирузвельтовской коалиции были коммунисты и сочувствующие, а также доброжелатели-либералы, вращающиеся вокруг Элеоноры Рузвельт и Генри Уоллейса, бывшего вице-президентом при Рузвельте. Они были настроены просоветски и склонны были возлагать вину за растущую вражду между двумя странами на политику администрации Трумэна. Наконец, были интернационалисты, во главе с Трумэном и бывшими приверженцами Нового Курса, которые располагались где-то посредине этих двух крайностей. Они готовы были поддерживать сотруднические отношения с Советским Союзом, но весьма скептически оценивали направление, куда вел страну Сталин.

Трумэн был наивен. Он верил, что Сталин будет верен другому соглашению, достигнутому в Ялте: о свободных выборах в Польше. Но это условие в Ялтинских соглашениях было составлено так туманно, чтобы косвенно склонить Сталина к войне с Японией. Сталин не имел ни малейшего желания допускать влияния англичан и американцев на тех территориях, которые были уже под властью Советской армии, и уж тем более в Польше, которая находилась между границами СССР и Восточной Германии. Черчилль мог бы восстановить довоенное польское правительство, живущее в изгнании в Англии, мог выделить солдат, флот и авиацию для поддержания своих усилий, но Сталин был тверд, как алмаз. Сталин знал, что ни Соединенные Штаты, ни Британия не готовы вступить в войну за Польшу. Затем Трумэн поставил в неловкое положение себя и Черчилля, призвав к свободным выборам в Румынии и Болгарии, двух странах, воевавших на стороне нацистов. Сталин подтвердил условия Ялтинского соглашения, где говорилось о совместной четырехсторонней оккупации Берлина и Вены, причем обе зоны находились на территории, фактически занятой советскими войсками. Он также согласился принять Францию в качестве четвертой оккупационной силы.

С политической точки зрения встреча в Потсдаме оказалась провальной для Демократической партии. В 1946 году, на промежуточных выборах в конгресс, республиканцам удалось взять верх в обеих палатах! Большое количество этнических иммигрантов, прежде всего из Восточной Европы, которые поддерживали раньше Рузвельта, теперь решили, что Демократическая партия продала Сталину их историческую Родину. Многие из таких избирателей имели родственников, оставшихся там. И теперь, вместо того чтобы отправлять свою религию, их родные окажутся перед лицом атеистического режима.