Сталин. Человек, который спас капитализм

Принимая должность госсекретаря, Маршалл провел консультации со своим предшественником и с президентом. Вместо того чтобы ждать встречи с Молотовым в Париже, он решил отправиться прямиком в Москву. Его переводчик, Чип Болен, также считавшийся человеком весьма осведомленным о внутренних делах Советского Союза, заметил ему, что лишь один человек в СССР может принимать решения — Сталин. Как бывшего командующего армией США, Маршалла принимали за ужинами и другими застольями советские генералы. Обе стороны понимали, что участвуют в какой-то громадной головоломке. Он приехал в Москву как новый госсекретарь и собирался говорить о Германии и о заключении окончательного мирного договора с бывшим врагом обеих стран. Как Болен и предупреждал, Маршаллу не удалось ничего добиться с Молотовым. Молотов всячески пытался препятствовать организации встречи Маршалла со Сталиным, но Маршалл держался твердо. Наконец Сталин согласился встретиться с ним. К концу встречи Маршалл пришел к заключению, что Сталин не намерен обращаться к проблеме Германии, ни теперь, ни в будущем. Разделенная Германия соответствовала планам Сталина на будущее Западной Европы.

На обратном пути в США Маршалл сделал остановки в Берлине и Париже. В обоих городах он ознакомился с разрушениями, нанесенными войной экономике этих стран. Большой военный стратег должен был соизмерить свои силы с тем, что может противопоставить противник. Экономики стран Западной Европы, по их нынешнему виду, будут продолжать разрушаться. Были ограничения во всем, начиная от топочного угля зимой до пищи и электричества. Инфраструктура была в катастрофическом состоянии. Без немедленного вмешательства в положение массы населения могли повернуться к радикалам в надежде поменять статус-кво. Этим и объяснялось отношение Сталина к вопросу. Если ничего не будет сделано для облегчения существующей экономической ситуации, Западная Европа обратится к коммунизму как к последнему отчаянному средству. Но спасения нельзя было добиться и кредитами. Объем нужного финансирования был слишком велик для банков. С целью спасения капитализма в Западной Европе Казначейство Соединенных Штатов, конгресс и президент должны были предоставить громадные финансовые вливания, не связанные какими-либо обязательствами по возврату. Все европейские страны остро нуждались в такой подпитке, чтобы сделать свои экономики снова жизнеспособными.

Сумма денег, необходимая для внедрения плана Маршалла, была полной мелочью по нынешним стандартам. Но в 1948 году это была самая масштабная финансовая схема, когда-либо задуманная. Трумэн с энтузиазмом воспринял план, вот только республиканский сенат мог представлять проблему. Был ведь еще вопрос о невозвращенных долгах еще со времен Первой мировой войны, которые правительство Соединенных Штатов зачло (по умолчанию). А теперь, вместо предоставления кредитов, США должны будут сыграть вообще роль Санта-Клауса для стран, которые впоследствии станут конкурентами Соединенных Штатов. Помимо размера суммы, стоял вопрос и о том, какой именно стране и сколько предоставлять средств? В начале 1948 года предстоящая «холодная война» была уже совершенно очевидна. Если помощь будет предоставляться только западноевропейским странам, такое решение обозначило бы негласно, что США формально признают советскую гегемонию над всей Восточной Европой. Кроме того, это решение может быть представлено Москвой как враждебный акт Америки. Но с другой стороны, трудно было себе представить, что республиканский конгресс согласится выделить большие фонды на обеспечение стабильности коммунизма. Даже без такого элемента, как помощь странам Восточной Европы, план Маршалла был товаром, который трудно продать конгрессу. Ключевым человеком при проведении закона через сенат стал Артур Ванденберг, председатель сенатского комитета по иностранным делам. И все-таки, останься демократ Бирнс госсекретарем, документ вообще не покинул бы пределов комитета и не попал бы на рассмотрение сената. Сила аргументов Маршалла была подчеркнута тем, что он вне политики.