Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

Значит, по данной версии 1956 года Ставка была создана «с опозданием», а не так как в будущих мемуарах, по словам самого Жукова: пишет же, что утром 22 июня принес проект создания Ставки в Кремль на утверждение Сталину. Здесь есть неточность. Первоначально Ставка называлась просто «Ставка Главнокомандования». Это в дальнейшем, она, Ставка, станет «Ставкой Верховного главнокомандования». Но этому, я, лично, не придаю особого значения, так как Жуков, в большей степени, работал в составе именно этой Ставки, последнего наименования. А в прочем, вполне возможно, что Жуков хотел скрыть от слушателей первоначальное название Ставки, заменив его более поздним и привычным — Сталинским.

«Генеральный штаб, Наркомат обороны с самого начала были дезорганизованы Сталиным и лишены его доверия. (Значит, понимал Жуков, как Сталин к ним, военным, относился. Но это будет чуть позднее и об этом будет рассмотрено ниже — В.М.)

Вместо того, чтобы немедля организовать руководящую группу Верховного командования для управления войсками Сталиным было приказано: Начальника Генерального штаба на второй день войны отправить на Украину, в район Тарнопопя для помощи командующему юго-западным фронтом в руководстве войсками в сражении в районе Сокаль, Броды…»

А как вам нравится версия, что Жукова Сталин насильно отправил на Юго-Западный фронт 23 июня? А тот почему-то слабо сопротивлялся? И о проекте Ставки говорить почему-то Георгию Константиновичу, не очень хотелось, тем более указывать дату ее образования. А почему, в 1956 году — его «отправили» на фронт «на второй день», спросит читатель, а в дальнейшем, в мемуарах, визит Жукова «на фронт» перенесут на первый день? А образование Ставки наоборот, — перенесут на второй день, хотя о ней, в дальнейшем, Жуков будет говорить, что образована — в первый день? В данном же документе, как видите, Жуков о Ставке, вообще скромно умалчивает? Что касается Ставки, то о ней мы тоже, подробнее поговорим, но чуть позже. Что же касается поездки Жукова на фронт, то по первой версии, данного «Проекта речи на Пленуме» — «на фронт на второй день», получается, что он, как начальник Генштаба, полтора дня в Москве «груши околачивал», не предпринимая никаких действий. Не мог же он бездействовать полтора дня, занимая такой высокий пост? Жуков очень хотел скрыть свои действия, особенно, по первому дню войны, поэтому и «собрался» на фронт 23 июня. При написании мемуаров, товарищи-историки, видимо, его успокоили: «Не волнуйтесь, Георгий Константинович! Что-нибудь придумаем и отправим Вас, как героя, 22-го июня. Иначе, какой же Вы Маршал Победы?»

Понятно, что при Хрущеве, все беды стали валили на Сталина, но в дальнейшем, решили, что пусть будет так, как есть. Жуков уезжает 22 июня из Москвы, во второй половине дня. В данном случае, он снимает с себя ответственность за все события в столице, уехал на фронт и — всё! Да и к Ставке никакого отношения иметь не будет, так как она, дескать, была образована без него. Очень, уж, не хочется Георгию Константиновичу, чтобы его имя, по первым дням, связывали со Ставкой. Какие же темные дела хочет скрыть от слушателей и читателей его опусов?

Что касается «помощи… в руководстве войсками в сражении в районе Сокаль, Броды…», то очень уж деликатно написано. Знает кошка, чье мясо съела! Смерть члена Военного Совета фронта Вашугина Н.Н. на их, с Хрущевым, совести лежит.

«Сталину было доложено, что этого делать нельзя, так как подобная практика может привести к дезорганизации руководства войсками. Но от него последовал ответ: „Что вы понимаете в руководстве войсками, обойдемся без вас“. Следствием этого решения Сталина было то, что он, не зная в деталях положения на фронтах, и будучи недостаточно грамотным в оперативных вопросах, давал неквалифицированные указания, не говоря уже о некомпетентном планировании крупных контрмероприятий, которые по сложившейся обстановке надо было проводить…».