Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

Как всегда приводится противопоставление Сталину. На этот раз — действующая армия. Несмотря на отрицательные черты характера вождя, все остальные люди данного рода и племени, действуют всегда в рамках высокой нравственности и морали.

«Как показывают действительные факты, наши солдаты и офицеры, части и соединения дрались, как правило, с исключительным упорством, не щадя своей жизни, нанося большие потери противнику.

Даже наши враги и те вынуждены были отметить боевую доблесть советских воинов в начальном периоде войны».

И здесь мы сходу наталкиваемся на «нарезку» из дневниковой записи Гальдера, которую привел Георгий Константинович.

«Вот что писал в своем служебном дневнике начальник Генерального штаба германских сухопутных сил генерал-полковник Гальдер:

24 июня — „Противник в приграничной полосе почти всюду оказывал сопротивление. Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны ДОТов взрывали себя вместе с ДОТами, не желая сдаваться в плен“».

Как так, Гальдер? Оторопь берет. Откуда взялся этот дневник в 1956 году? Дело в том, что только в 1962–1964 году дневниковые записи были изданы в ФРГ, а у нас — в 1969 году. Правда, в далеком 1947 году восстановленный в результате дешифровки специалистами (с помощью самого Гальдера) дневник был размножен на ротаторе на немецком и английском языках историческим отделом армии США в Европе и разослан во многие военные инстанции союзников. Неужели и нам досталось? Так что, на редкостный, в то время дневник Гальдера, нужно ли было ссылаться Жукову в своем выступлении, а потом, в силу каких-то причин, доклад засекретить? Или же могли позднее поработать с «Проектом» профессионалы-историки из Академии наук и приукрасить Жуковские опусы дневниковыми записями Гальдера?

Оказывается, Жуков давно был знаком с этими материалами. Писатель К. Симонов вспоминал, что при подготовке своего романа «Живые и мертвые», еще в 1955 году попросил у Жукова, чтобы ему оказали содействие в работе предоставив некоторые архивные материалы. Тот выслушал писателя и предложил следующее:

«Наверное, <…> было бы полезно посмотреть на начало войны не только нашими глазами, но и глазами противника, — это всегда полезно для выяснения истины.

Вызвав адъютанта и коротко приказав ему: „Принесите Гальдера“, он объяснил мне, что хочет дать мне прочесть обширный служебный дневник, который вел в 1941–1942 годах тогдашний начальник германского генерального штаба генерал-полковник Гальдер.

Когда через несколько минут ему на стол положили восемь толстых тетрадей дневника Гальдера, он похлопал по ним рукой и сказал, что, на его взгляд, среди всех немецких документов, которые он знает, это, пожалуй, наиболее серьезное и объективное свидетельство.

Чтение не всегда для нашего брата приятное, но необходимое, в особенности для анализа наших собственных ошибок и просчетов, их причин и следствий».

То, что этот дневник необходимо было прочитать хрущевцам-жуковцам, сомнений не вызывает. Не проговорился ли где немецкий генерал об их деятельности? Когда документ вычистили от всех сомнительных выводов господина Гальдера (с точки зрения Жукова и его друзей), то потихонечку внедрили в оборот исторических документов. Может где, и подрисовали по тексту дневников, кое-что в угоду Георгию Константиновичу с товарищами. Есть у него в «Воспоминаниях» ссылочка на Гальдера по поводу своей «командировки» на Украину. Дескать, немецкий начальник из главного штаба отметил, что