Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

Есть предположение, что Сталина, просто не могло быть в эти дни в Кремле. Очень даже возможно. Поэтому, дескать, в тетради нет записей лиц приходивших в его кабинет. А где в этот момент находился его секретарь Поскребышев? Хочется спросить: он что, тоже уходил вместе со Сталиным? Разумеется, нет. Поскребышев оставался на своем рабочем месте. И что он делал? — чай пил вместе с Чадаевым? Или все же занимался работой с документами, которые направлялись в Кремль? Журнал или тетрадь (так и не пришли к единому мнению архивисты-историки), ведется не по приходу: пришел человек в кабинет или не пришел, а как правило, по дням месяца, где и фиксируются прибывшие. А если никого не было, то должна быть отметка в конкретном дне, например, «посетителей не было». А если человек просто принес Сталину на просмотр и утверждение, важные документы. Ведь этот журнал был создан не для того, чтобы через несколько десятков лет, показывать любопытным, с целью доказать, что, дескать, Иосиф Виссарионович был в Кремле и нечего это дело, дескать, будоражить, — а совсем с иными целями. В Кремль заходят люди по делам, им выписывают пропуска, между прочим, по предъявляемым документам и, видимо, по особому списку лиц, имеющих право входа в Кремль, затем они идут по нужным адресам. Там ведь, в Кремле, не один товарищ Сталин работал. Но мы рассмотрим именно приход к Сталину. На входе в Кремль товарищу выписывают пропуск в кабинет к Сталину, и этот товарищ идет по указанному адресу. Существовали и постоянные пропуска, но отметка на входе в Кремль, обязательна, тем более, в условиях войны. Придя в кабинет, через целую цепочку лиц, ведущих охрану здания, этот товарищ отмечается в журнале, может быть и Поскребышевым, о времени прибытия, а уходя — о времени убытия, что мы и наблюдаем в предъявленных документах. Для чего это делается? Когда заканчивается время дежурства охраны Кремля, то на контрольном пункте проверяется журнал входящих лиц. Ситуация: человек зашел в Кремль, но не вышел. Где он? Журнал регистрации в каждом кабинете Кремля подскажет, был ли указанный человек здесь или еще находится на приеме, или с ним что-то случилось по дороге. Поэтому данные журнала вызывают определенное недоумение тем, что не указаны инициалы человека пришедшего, например, к Сталину. Звонят из внутренней охраны Кремля: «У вас Кузнецов?» Что ответить? Не стихами же С.Я. Маршака: «Какой? Среднего роста, плечистый и крепкий … (и вместо знака ГТО) орден блестит на груди у него. Больше не знают о нем ничего?» Так что ли?

В нашем случае, фамилия, правда, известна, и это уже кое-что. Вообще, все записи лиц, при внимательном изучении вызывают сильное сомнение в подлинности данного документа. Хочу уточнить. Речь, в нашем случае, идет лишь о первых нескольких днях войны, т. е. с 22-го по 3 июля, примерно. Остальное пришлось, видимо, подгонять под этот текст, убирая инициалы присутствующих.

Во-первых, не факт, что Сталин в эти дни находился в Кремле. В Журнале зафиксированы люди, приходившие в кабинет Сталина, но само-то, присутствие Сталина в кабинете никак не обозначено и не отражено.

Во-вторых, почему фамилии присутствующих лиц без инициалов, я уже не говорю о полном написании имени и отчества? Особенно умиляют сноски редактора к дням посещений, например, 21 июня: «Видимо, нарком ВМФ СССР Н.Г. Кузнецов». Интересно, как бы объяснял секретарь, ведший «такие» записи, интересующимся лицам, например, внутренней охране Кремля, какой именно Кузнецов побывал в кабинете у Сталина? Наверное, данному секретарю надо было бы, проконсультироваться у редактора журнала «Известия ЦК КПСС».

В-третьих, можно ли считать фальшивкой данные материалы (тетрадь или журнал), например, по приведенной записи от «1 июля 1941 года»? Уже известны члены образованного 30 июня ГКО, но Молотов при записи в журнале не отражен, как член ГКО, а Микоян, к удивлению, отражен, как член ГКО, хотя стал им значительно позже. Или запись от «26 июня 1941 года». Прием — «Яковлев — 15.15», затем запись — «Тимошенко — 13.00». Что это? Небрежность при подготовке издания данных материалов или брак при «корректировке» в архиве? А может часы пошли в обратную сторону? Кроме того, в одном случае эти документы при публикации называются «Тетрадью…», в другом «Журналом записи лиц принятых И.В. Сталиным». Разноголосица, явно не способствует истине. А ведь, всего-то, ставится под сомнение несколько дней, а смотрите, сколько нагородили препоны.

В-четвертых, и это особенно важно. Почему не зафиксировано прибытие в кремлевский кабинет самого Сталина? Это же не его личная вотчина, а государственное учреждение? Или зачем его фиксировать — он же Сталин!