Сталин против Гитлера: поэт против художника

А объяснение лежит на поверхности: к 1937 году система власти, о которой Сталин думал как об инструменте для воплощения идей учителя, была выстроена полностью. Оставалось навести на нее последний лоск, отшлифовать механизмы, избавиться от чужеродных элементов, так или иначе способных препятствовать осуществлению его планов. И в систему был запущен «антивирус» – закрутилось колесо энкавэдешных репрессий. Их главной мишенью должны были стать в первую очередь старые большевики: у Сталина не было в распоряжении пресловутых сорока лет, чтобы ждать смены поколений. Это только в изложении пропаганды он был бессмертен, а сам он свою смертность и, так сказать, конечность ощущал более чем обостренно. Кроме этих людей, так или иначе сталкивавшихся с Лениным и способных усомниться в правильности трактовки идей учителя его преданным учеником, репрессиям подверглись те, кто «слишком много знал». Например, помнил юного Джугашвили по Тбилиси и Баку. И наплевать, что это были подчас старинные друзья и знакомые. К этому времени Сталин ожесточился душой настолько, что такие детали и мелочи его уже не интересовали. Он, по-хорошему, уже не был тем человеком, которого мы знаем по предыдущим главам. Характерна в этом плане его собственная фраза, оброненная несколько позже, уже в годы войны. Распекая своего сына Василия за неуместное барство и склонность к пьянству, доставшуюся ему, судя по всему, по наследству от деда, Иосиф ткнул пальцем в собственный портрет, висевший на стене в Кремле, и прошипел: «Ты думаешь, что ты – Сталин? Нет! И я – тоже не Сталин. Это вот он – Сталин!» Он и правда превратился в собственный портрет. В некоего голема, знающего лишь одну поставленную перед ним цель. И использующего лишь два доступных средства, испытанных в годы Гражданской, – устрашение масс и физическая ликвидация всех, кто стоит или может стоять на пути. В этом плане, скажем, я был бы вовсе не удивлен, если бы оказалось, что слухи о причастности Сталина к убийству Сергея Кирова не столь беспочвенны, как принято думать, и в знаменитой частушке

Эх, огурчики-помидорчики,Сталин Кирова убил в коридорчике!

есть определенная сермяжная правда. Впрочем, говоря об этой версии, не стоит забывать, что исходит она первоначально от Хрущева, а о его резонах в описании сталинской эпохи мы уже говорили выше. Да и Сталин, если верить воспоминаниям окружающих его, смерть соратника по партии переживал очень тяжело, как серьезную утрату.

Киров Сергей Миронович (настоящая фамилия Костриков) (1886–1934), политический деятель. С 1921 года – первый секретарь ЦК КП Азербайджана. С 1926 года – первый секретарь Ленинградского губкома (обкома) и горкома партии и Северо-Западного бюро ЦК ВКП (б); одновременно в 1934 г. секретарь ЦК ВКП(б). Член Политбюро ЦК с 1930 года. В партийных кругах рассматривался в качестве кандидата на пост генерального секретаря ВКП(б) (вместо И. В. Сталина). Убит в Смольном Л. В. Николаевым. Сталин и его окружение использовали убийство Кирова как повод для начала массовых репрессий.

Впрочем, «компетентными органами» убийство Кирова было использовано, как говорится, на полную катушку: оно дало формальный повод для проведения очередной партийной чистки, очередного поиска и устранения реальных или потенциальных противников установившегося режима. В конце концов, от былых союзников, ставших теперь ненужными и даже мешающими – Зиновьева, Каменева и других «левых», от более или менее явных сторонников Троцкого Сталину удалось избавиться именно под эту марку. Все они оказались разбросаны по тюрьмам на разные немалые сроки, хотя, как выяснилось, «судебное следствие не установило фактов, которые бы давали основания квалифицировать преступления зиновьевцев как подстрекательство к убийству С. М. Кирова». Может быть, речь идет не о сталинском умысле, а о чрезмерном усердии Генриха Ягоды? В конце концов, на ту пору в ведомстве Ягоды работали не профессионалы сыска, а «кристально честные большевики», гораздые принимать «в интересах партии» абсолютно шальные, необдуманные решения. Впрочем, это тема для отдельного разговора, к нашему персонажу имеющая отношение лишь отчасти.