Сталин против Гитлера: поэт против художника

Ягода Генрих Григорьевич (настоящее имя – Енох Гершенович) (18911938) – политический и государственный деятель. С 1920 года – член Президиума ВЧК, с 1924 года – заместитель председателя ОГПУ при Совнаркоме СССР, генеральный комиссар госбезопасности (1935). В 1934–1936 годах – нарком внутренних дел СССР. В 1936–1937 годах – нарком связи СССР. Возглавляя органы внутренних дел, был одним из главных исполнителей массовых репрессий. Расстрелян.

Отдельно стоит сказать о репрессиях в армии. В конце концов, эта чистка, в отличие от предыдущих витков репрессий, ударила по обороноспособности страны. На самом деле это едва ли не единственный момент во всей истории СССР при Сталине, когда репрессии были оправданны. Дело в том, что пресловутый «заговор Тухачевского», судя по всему, существовал на самом деле. По крайней мере, в руки внешней разведки попали документы, свидетельствующие о попытках Тухачевского сотоварищи наладить контакт с Германией и отстранить Сталина от власти, опираясь на поддержку из-за рубежа. Причем «слили» эту информацию сами немецкие партнеры, крепко перемешав при этом настоящие документы и фальсифицированные. А результат лучше всего описать цитатой из газеты «Известия» от 12 июня 1937 года: «Шпионы Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман, Фельдман, Примаков и Путна, продавшиеся заклятым врагам социализма, дерзнули поднять кровавую руку на жизнь и счастье стасемидесятимиллионного народа, создавшего Сталинскую конституцию, построившего общество, где нет больше эксплуататорских классов, где уничтожены волчьи законы капитализма. Приговор суда – акт гуманности, защищающий нашу Родину и передовое человечество от кровавых извергов буржуазной разведки. Страна, единодушно требовавшая стереть с лица земли восьмерку шпионов, с удовлетворением встретит сегодня постановление суда. Расстрелять! Таков приговор суда. Расстрелять! Такова воля народа»[105]. Причем под общую гребенку попали, разумеется, не только те, кто имел отношение к деятельности Тухачевского, но и те, кто в принципе мог слышать о ней, был знаком с теми, кто мог о ней слышать, и пр. Доносы карьеристов и откровенных психопатов, каких немало и сегодня, слухи, подозрения, привели к тому, что попытки нескольких военачальников выйти на контакт с потенциальным противником были восприняты как вершина айсберга – частное проявление гигантского, многотысячного заговора. «Компетентные органы», стремясь доказать свою нужность в государстве, в очередной раз «перестарались», погубив массу ни в чем не повинных людей.

Когда все мишени были поражены, под разбор попали сами карающие органы: произошла глобальная чистка в народном комиссариате внутренних дел. Масштаб репрессий поражает воображение. В открытых источниках встречаются пугающие цифры, описывающие число репрессированных как 20, 40, а то и все 100 миллионов человек. Не будем оспаривать эти данные. Просто скажем, что они могут оказаться преувеличенными. Потому что как ни масштабна была система лагерей, разместить, скажем, 40 миллионов человек, пусть и не единовременно, было бы большой проблемой. Очень здраво звучит в этом контексте и следующее рассуждение: «Знаменитый Беломорканал строили «всего» 150 тысяч заключенных, Кировский гидроузел – 90 тысяч. Я говорю «всего», потому что эти цифры – ничто по сравнению с десятками миллионов. Про то, что эти объекты строили зэки, знала вся страна. Десятки миллионов заключенных должны были оставить после себя воистину циклопические постройки, по сравнению с которыми Беломорканал – среднеазиатский арык рядом с Волгой. Где эти сооружения и как они называются?»[106] Впрочем, думается, что сам факт репрессий, в ходе которых оказывались осуждены и невиновные люди, гораздо важнее обсуждения масштабов этой деятельности. Разве не так?

Между тем сближение с Германией, за которое лишился жизни красный маршал, постепенно стало вполне реальной перспективой для Советского Союза. Я полагаю, что не стоит в очередной раз рассказывать историю пакта о ненападении и секретного дополнительного протокола к нему. Достаточно сказать, что в отношениях СССР и Третьего рейха, в отношениях Гитлера и Сталина стали появляться общие интересы. Из пропаганды исчезли оскорбительные для новых союзников элементы, усилились экономические и политические связи. Правда, как вспоминает тогдашний посол США в СССР Ч. Болен, «после шести лет официально проповедуемой вражды к Гитлеру и нацизму, прилет в Москву Риббентропа был подобен землетрясению.