Сталин против Гитлера: поэт против художника

Мой ответ: немецкая гарантия универсальна и ее выполнение безоговорочно обязательно для нас. Россия, однако, никогда не заявляла нам, что имеет другие, помимо Бессарабии, интересы в Румынии. Захват Северной Буковины уже был нарушением договоренности. Поэтому я не думал, что у России могут внезапно возникнуть какие-либо далеко идущие намерения по отношению к Румынии.

Второй вопрос Молотова: Россия снова чувствует угрозу со стороны Финляндии. Россия не собирается это терпеть. Готова ли Германия не оказывать никакой помощи Финляндии и, прежде всего, немедленно вывести германские вспомогательные войска, продвигающиеся к Киркенесу?

Мой ответ: Германия все также не имеет никаких политических интересов в Финляндии. Германское правительство, тем не менее, не потерпит новой войны России против маленького финского народа, тем более что мы никогда не считали, что Финляндия в состоянии угрожать России. Мы ни при каких обстоятельствах не хотим открытия нового театра войны на Балтике.

Третий вопрос Молотова: согласна ли Германии, если Россия даст гарантии Болгарии и пошлет советские войска в Болгарию в соответствии с этим, в связи с чем он – Молотов – готов заявить, что Советы не будут что-либо изменять, – к примеру, смещать царя.

Мой ответ: Болгария – суверенная страна, и я не располагаю сведениями, что Болгария когда-либо просила Советскую Россию о гарантиях, как Румыния просила гарантий от Германии. Более того, я должен обсудить этот вопрос с моими союзниками.

Четвертый вопрос Молотова: Советской России в любом случае необходим свободный проход через Дарданеллы, и для ее обороны также требуется оккупация множества важных баз на Дарданеллах и на Босфоре. Согласна Германия с этим или нет?

Мой ответ: Германия всегда была готова согласиться с изменением статуса соглашения в Монтре в пользу черноморских стран. Германия не готова согласиться с тем, чтобы Россия овладела базами в Проливах.

Национал-социалисты! Тогда я занял единственную позицию, которую мог занять как ответственный лидер Германской империи, но также как и представитель европейской культуры и цивилизации, ощущающий свою ответственность.

Последствия этого усилили антигерманскую активность Советской России, прежде всего это выразилось в немедленно начавшейся подрывной деятельности внутри нового румынского государства и в попытках свергнуть болгарское правительство с помощью пропаганды.

С помощью запутавшихся и незрелых лидеров Румынского Легиона (Железной Гвардии) в Румынии была произведена попытка государственного переворота, целью которого было свержение главы государства – генерала Антонеску, воцарение хаоса в стране, свержение всей законной власти, – как предпосылки для отзыва германских гарантий.

Я, однако, все еще считал, что лучше помалкивать.

Немедленно после провала этой попытки возобновилось наращивание концентрации русских вооруженных сил на восточной границе Германии. Бронетанковые соединения и парашютисты в непрерывно увеличивающемся количестве в опасной близости размещались на границе с Германией. Германские вооруженные силы и немецкий народ знают, что еще несколько недель назад на нашей восточной границе не было ни одной танковой или механизированной дивизии.

Если требовалось какое-нибудь окончательное доказательство существования коалиции, между делом образованной Англией и Советской Россией, югославский конфликт предоставил такое доказательство, несмотря на всю маскировку и скрытность.

В то время когда я прилагал все усилия, чтобы предпринять заключительную попытку умиротворить Балканы и в дружеском сотрудничестве с Дуче пригласил Югославию присоединиться к Трехстороннему пакту, Англия и Советская Россия совместно и тайно организовали государственный переворот, который за одну ночь свергнул тогдашнее правительство, которое было готово подписать соглашение.

Теперь мы можем сообщить немецкому народу, что антигерманский сербский путч был инспирирован не столько британцами, сколько Советской Россией. Поскольку мы снова промолчали, советские руководители сделали следующий шаг. Они не только организовали путч, но и подписали общеизвестный договор с сербами по их желанию, чтобы сопротивляться мирному процессу на Балканах, и подстрекали их против Германии.

И это не было платоническим намерением: Москва потребовала мобилизации сербской армии.

Так как я даже тогда посчитал, что лучше держать язык за зубами, Кремль пошел еще дальше. Правительство Германской империи сегодня располагает документальными свидетельствами, доказывающими, что Россия, чтобы наконец ввергнуть Сербию в войну, пообещала снабдить ее через Салоники оружием, самолетами, боеприпасами и другими военными материалами – против Германии.

Это происходило почти в тот самый момент, когда я советовал японскому министру иностранных дел Мацуоке ослабить напряженность в отношениях с Россией, чтобы послужить таким образом делу мира.