Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. Книга 2

Через минные поля нас провожали 2 сапера, а за ними следовал генерал-майор Виноградов. В начале пути раздавались единичные выстрелы неопределенного направления, но по мере приближения к нашему переднему краю свист пуль показывал, что стреляют в нас. У самого переднего края снайперский обстрел заставил нас залечь за маленький бруствер, откуда мы продолжали давать сигналы трубой и флагом. Передний край немцев был не более 200 м от нас, и там видны были снайперские пары. Каждый раз, как только мы пытались подняться, охота за нами со стороны немецких снайперов усиливалась. Пули звенели, ударяясь о стоявшие рядом вагоны, а выставленная шапка была моментально пробита насквозь. Постепенно к снайперским выстрелам подмешивались автоматные очереди, и, наконец, начался минометный обстрел из глубины, не менее батальона. Мины ложились точно, и мы вынуждены были скрыться в землянку боевого охранения. Когда минометный обстрел прекратился, мы, следуя приказанию генерал-майора т. Виноградова, отошли. Эта попытка продолжалась около 2 часов.

Неудачу следует объяснить нежеланием германского командования принять парламентеров. Времени от начала вещания до 10 часов было вполне достаточно, чтобы донести в штаб армии о готовящемся, и получить ответ. Ответ минометным огнем из глубокого тыла на наши сигналы белым флагом и трубой свидетельствовал о том, что немецкие офицеры вплоть до командира батальона были осведомлены о происходящем.

На следующее утро, 9 января 1943 г., мы прибыли в хутор Платоновский, откуда предполагался переход линии фронта в районе Мариновки.

К 9.00 мы были в балке на расстоянии около 600 м от Мариновки. Там нам сообщили, что звуковещательная станция начала работать с опозданием, динамик устанавливался при хорошей видимости со стороны противника и поэтому был помещен на расстоянии 600 м от него, а слышимость на этот раз не превышала 200 м. Снабженные белым флагом больших размеров (вдвое сложенная простыня), мы вышли из балки и направились к Мариновке. Сопровождал нас через минное поле командир роты участка обороны. В качестве трубача шел техник-интендант 4-го ранга тов. Сидоров. Позади нас следовал генерал-майор тов. Виноградов, который время от времени командовал: «Сигнал!»  —  «Вперед!» Все, кроме командира роты, были одеты в маскхалаты. Ни с одной стороны не донеслось ни одного выстрела. Мы шли не быстро, но не останавливаясь, чтобы не создавать впечатления растерянности. От наших окопов доносились звуки передачи, но слов разобрать было нельзя.

По мере приближения к немецкому переднему краю мы замечали движение солдат, которые все смелее поднимали головы. На расстоянии 70 м мы остановились.

— Что вам нужно?  — спросил из окопа, очевидно, унтер-офицер.

Мы ответили:  — Мы представители русского командования и должны поговорить с вашим офицером.

— Идемте к офицеру.

— Нет, мы сами не пойдем, он должен выйти и встретить нас.

После этого унтер-офицер послал одного солдата в деревню, слышно было, как тот произнес слово «обер-лейтенант». С соседних блиндажей сходились солдаты и всей группой около 10 человек, снова продолжали подзывать нас к себе. Мы спросили, нет ли между нами мин, и они жестами показали, что к ним можно пройти прямо. Солдаты, выражая любопытство и нетерпение, продолжали звать нас к себе. Мы снова ответили, что мы офицеры и требуем, чтобы нас встретили тоже офицеры. Тогда сам унтер-офицер пошел в деревню за офицером.

Из группы вышел один солдат и, несмело называя себя офицером, стал подзывать нас к себе. Мы возразили: «Нет, должен выйти обер-лейтенант». После 10-минутного ожидания, во время которого мы давали сигналы, вышел обер-лейтенант и спросил:

— Что вы хотите?

— Мы являемся официальными представителями командования Красной Армии и имеем пакет к вашему командованию, который мы должны вручить лично. Просим сопровождать нас,  — сказали мы.

— Хорошо, но вам надо завязать глаза.

— Подходите, завязывайте.

— Нет, идите сюда, мы тут завяжем.

— Хорошо, мы снимаем маскхалаты и идем к вам. Будем ли мы приняты согласно международным правилам?

— Да. Маскхалаты можно снять здесь.

Мы двинулись вперед. Обер-лейтенант тоже выступил вперед и приложил руку к козырьку. По левую руку у него стал унтер-офицер и положил руку на пистолет. Мы подошли и доложили снова по-русски и по-немецки о цели нашего прихода. Обер-лейтенант пожелал увидеть пакет. Ему показали. Имя Паулюса повторялось немцами с уважением. Обер-лейтенант потребовал, чтобы сопровождающие нас близко не подходили, поэтому мы передали генералу и командиру роты, чтобы они отошли к танку, стоявшему в 200—250 м от немцев.

Нам помогли снять маскхалаты, завязали глаза и под руки повели в Мариновку. По дороге обер-лейтенант спросил:

— Что в этом пакете написано? Чтобы мы сдавались?  — Это было сказано с горькой улыбкой.

Мы ответили:

— Содержание пакета нам неизвестно, мы имеем задание только вручить его вашему командованию.