Старые русские деньги. Средневековые русские монеты с арабскими надписями

Толстой полагает, что медные «сребреники» — литые, то есть, скорее всего, поддельные. С ним трудно не согласиться, если считать серебряную монету подлинной. Тогда, конечно, ее медные копии должны быть поддельными. Но не все так просто. Сложность в том, что медные монеты были найдены ГОРАЗДО РАНЬШЕ серебряной. Спрашивается — если они поддельны, то с какого образца они были сделаны? Ведь «подлинная» серебряная монета ТОЧНО ТАКОГО ЖЕ ВИДА была найдена лишь в 1880 году, спустя десятилетия после обнаружения своих медных собратьев.

Поэтому историкам ничего не остается, как признать эти медные «сребреники» ТОЖЕ, ВЕРОЯТНО, ПОДЛИННЫМИ. «А. А. Куник не убежден в их поддельности, но замечает... что ГЛАВНЫМ ВОПРОСОМ, если предположить, что монеты поддельны, является, С КАКОГО ОРИГИНАЛА ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ ПОДДЕЛЫВАТЕЛИ СФАБРИКОВАЛИ ЭТИ ЭКЗЕМПЛЯРЫ ДО 1855 ГОДА» [848:3], с. 67.

«На этот вопрос мы ответить не можем; нам, кроме кусочка, найденнаго в 1880 году, ДРУГОЙ МОНЕТЫ ЭТОГО ШТЕМПЕЛЯ НЕИЗВЕСТНО», — отвечает на вопрос Куника И. И. Толстой [848:3], с. 68. И далее пускается в следующие рассуждения: «Если медныя экземпляры поддельны, то они непременно отлиты с подлиннаго (но неизвестнаго нам) экземпляра. Мы можем даже с уверенностью сказать, что ОРИГИНАЛ БЫЛ ЧЕКАНЕН ОДНИМИ ШТЕМПЕЛЯМИ (то есть тем же молотком и на той же наковальне — Авт.) С КУСОЧКОМ, НАЙДЕННЫМ НЕСРАВНЕННО ПОЗЖЕ» [848:3], с. 68.

Таким образом, мысль о том, что медные «сребреники» — современная подделка, а серебряный «сребреник» — якобы древний подлинник, заходит в очевидный тупик. Но и отказаться от подлинности серебряного «сребреника» историки тоже не хотят. Ведь остальные «сребреники» ничуть не лучше этого. Тогда и на них падает подозрение в подделке.

«А что, если объявить медные «сребреники» ДРЕВНИМИ КОПИЯМИ, изготовленными одновременно с серебряным «сребреником»? — подумали некоторые специалисты. Но и эта мысль оказывается тупиковой ввиду большой редкости данных монет. Она в корне противоречит теории вероятностей. Если до нас дошло всего несколько десятков таких монет из того огромного количества, которое должно было существовать в древности, то вероятность того, что какие-то монеты сохранились вместе со своими копиями-подделками, практически равна нулю.

Толстой это прекрасно понимает и пишет следующее: «Если признать, что медные экземпляры современны серебряным, то в них должно предположить древния «воровские» деньги; НО ЭТО КРАЙНЕ РИСКОВАННОЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ. Чтобы сам Ярослав отливал со своих сребреников медяшки с надписью «Ярославле СРЕБРО», невозможно.

Итак, вероятнее предположить, что экземпляры эти суть новейшия подделки, и ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО НАДЕЯТЬСЯ, ЧТО НЕИЗВЕСТНЫЙ НАМ ПОДЛИННЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР, С КОТОРОГО ОНЕ СДЕЛАНЫ, КОГДА-НИБУДЬ ОТЫЩЕТСЯ» [848:3], с. 68.

Однако со времени выхода книги Толстого прошло уже больше 140 лет, а такой экземпляр так и не отыскался. Поэтому историкам ничего не осталось, кроме как попросту забыть о злополучных медных «сребрениках». Так, например, ни в фундаментальном труде А. А. Ильина [309:1] 1924 года, ни в современном каталоге Д. М. Гулецкого и К. М. Петрунина [208:0], они вообще не упоминаются.

Но обратим внимание на следующие замечательные слова Ильина: «Ярославле сребро» было произведение человека, обладавшего большим вкусом... Во всяком случае, для своего времени это была монета совершенно поразившая современников, НА ЧТО МЫ ИМЕЕМ УКАЗАНИЯ В ЕЕ ПОДРАЖАНИЯХ, НАЙДЕННЫХ В РАЗНЫХ МЕСТАХ СКАНДИНАВСКОГО ПОЛУОСТРОВА... И В ГЕРМАНИИ... Есть также экземпляры, приобретенные в Кёльне и в Ганновере, местонахождение коих неизвестно» [309:1], с. 5—6.

«Экземпляры, приобретенные в Кёльне и в Ганновере, местонахождение коих неизвестно», о которых пишет Ильин, — это, скорее всего, и есть те самые два медных «сребреника». Которые действительно были приобретены один в Кёльне, другой в Ганновере, см. выше. Но тогда получается, что историки, от лица которых говорит Ильин, в итоге сошлись на мысли, что медные «сребреники» являются такими же древними, как и серебряные. Правда, объявили их не подделками, а якобы древними подражаниями, сделанными на волне восторга, обуявшего западный мир при первом же знакомстве с сребрениками Ярослава Мудрого. Именно так предлагает считать Ильин, закрывая глаза на мнение Толстого, который называет подобную мысль «крайне рискованным предположением». И здесь с Толстым трудно не согласиться. Но, видимо, деваться было некуда, и потому историкам пришлось пойти на риск. Осознавая этот риск, Ильин написал так, чтобы трудно было понять, о каких монетах идет речь.