Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Маранда снова обратилась к гуглу. На этот раз она специально искала информацию, противоречащую ее позиции. Она также задумалась о роли официальной медицины в своей жизни. «У меня была астма, мой отец – инвалид, в нашей семье хватает проблем со здоровьем. Я умерла бы от астмы, если бы не медицина. И внезапно картинка начала складываться».

Маранда молча вышла из всех антипрививочных групп в фейсбуке. И организовала вакцинацию своей дочери, которой было в тот момент уже два года. Когда она подписалась на страничку «Голоса в поддержку вакцин» (Voices for Vaccines), ее спросили, не хочет ли она вести блог о своем опыте. Так бывшие товарищи Маранды узнали о ее предательстве. «Блог взорвался. Это был один из самых читаемых постов за всю его историю. Им стали делиться в группах антипрививочников». И неизбежно, как ночь, сменяющая день, на нее обрушились потоки ненависти. «Те же люди, которые писали мне, что я – лучшая мама на свете, теперь говорили, что я дерьмовая мать. Некоторые женщины, так поддерживавшие меня во время тяжелых родов, теперь писали, что лучше бы я умерла в схватках». Элитные игроки, с которыми Маранда никогда не переписывалась, теперь слали ей сообщения, предрекая, что дочь вырастет и возненавидит мать, а также станет «отсталой».

Оставалось только догадываться, что же они говорят за ее спиной в группе. «Там было обычным делом писать посты о таких, как я, восклицая: „Вау! Что за идиотка!“ Членов группы объединяла общая ненависть к противнику». Они не были в состоянии понять, как кто-то может оставить группу: в сгенерированных их мозгами образах реальности было очевидно, что они просто лучше всех остальных. «Они считают себя умнее. Думают, что все остальные живут в системе, а они систему побеждают. И они уверены, что любят своих детей больше других». И почему бы нет? Кто не захотел бы стать одной из «хороших матерей, сомневающихся в вакцинах»? Кто захочет навредить собственным детям?

Маранду склонили к отказу от рационального мышления, предложив ей коалицию с высокостатусными мамами, которые в обмен на этот приз затянули ее в свои иллюзии о жизни. Она стала одержима игрой, стала проповедовать ее ценности всем, кого знала, рискуя здоровьем собственного ребенка. Ее желание быть хорошей матерью было поставлено в зависимость от веры во вред вакцин. Добиться первого можно было, только поверив во второе, сыграв в их игру и выиграв, «себе во благо, во благо своего ребенка, во благо всего мира». Маранда собиралась стать потрясающей матерью, собиралась участвовать в спасении мира. За это с ней щедро делились статусом. Когда она повернулась к группе спиной, взбунтовалась, ей не дали даже просто удалиться. Члены группы не пожалели времени, чтобы дать Маранде понять: заработанный ею статус отозван. Она была никем. Хуже, чем никем. Лучше бы она сдохла.

Опыт Маранды не так уж необычен. Она не была глупа, она просто была человеком и участвовала в игре жизни именно так, как должна была, будучи создана для этой игры.

В каменном веке не имело значения, истинны или ложны наши истории. Вера в мифы и предрассудки своего племени сплачивала наших предков, позволяла координировать их поведение и мотивировать яростнее бороться с врагами. Но в XXI веке, когда мы живем бок о бок со множеством переплетающихся и пересекающихся групп, склонность людей принимать на веру дикие фантазии нашей игры слишком часто ведет к ошибкам, недоверию, выстраиванию барьеров, агрессии, самонадеянности и, в конечном итоге, к катастрофе. И эта склонность очень сильна.

Психологи написали множество трудов, демонстрирующих, что даже самые сокровенные наши убеждения мы часто черпаем из игры. Так обстоит дело и с нашими политическими воззрениями. В ходе одного исследования, изменив заявленные принципы политики республиканцев и демократов, ученые обнаружили, что избиратели стали по-другому относиться как к прижимистым, так и к щедрым программам социальной поддержки. Люди не только не понимали, что ими манипулируют, – они находили веские причины для поддержания своих изменившихся убеждений и готовы были объяснить, как пришли к ним. Психолог, доктор наук Лилиана Мейсон пишет, что «в большинстве случаев граждане не выбирают, какую партию поддержать, основываясь на своих политических предпочтениях, а меняют политические предпочтения в зависимости от того, какую партию поддерживают. Люди обычно сами не замечают, как это получилось, а большинство из них бесятся от самого упоминания намека на такую возможность».

У мозга есть различные уловки, подталкивающие нас поверить в ту историю об окружающем мире, что характерна для нашей игры. Мы склонны считать, что члены нашей группы умнее других; не очень справляемся с логическим оспариванием оппонирующих аргументов; квалифицируем мнения, с которыми мы согласны, как факты. Мы часто автоматически предполагаем, что люди с другими убеждениями глупее, более предвзяты, менее нравственны и не так заслуживают доверия, как мы, – а значит, с ними очень легко не считаться.