Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Возбуждение только этого дела обошлось в 15 миллионов долларов. На тот момент это был самый долгий и дорогой уголовный процесс в истории США. Обвиняемых полностью оправдали. Однако, как писала Янг, те, кто был тесно связан со стороной обвинения, «ездили на общенациональные конференции, лекции, консультации, совещания экспертов», где «вербовали других сторонников, которые продолжали выявлять случаи ритуальной жестокости в детских садах в своих районах, а затем обучать других делать то же самое у себя». Игра продолжала воспроизводить сама себя, втягивая все больше людей в мрачную фантазию. Большинство вовлеченных в игру охотников за сатанистами «заинтересовались происходящим… благодаря маленькой группе блюстителей морали».

В годы «сатанинской паники» было предъявлено 190 официальных обвинений в ритуальном насилии, и по крайней мере по 83 из них обвиняемые были осуждены. Один мужчина был осужден практически исключительно на основании показаний трехлетнего ребенка. Многие провели в заключении годы. Фрэн и Дэна Келлеров из Остина, штат Техас, обвинили в том, что они заставляли детей пить смешанный с кровью Kool-Aid[39], смотреть на расчленение тел бензопилой и участвовать в похоронах убитого прохожего. Те же дети утверждали, что летали на самолете в Мексику, где их насиловали солдаты, а потом вовремя возвращались домой и родители спокойно забирали их из детского сада, как будто ничего не случилось. Келлеры провели в тюрьме 22 года.

Самым потрясающим в этих обвинениях было то, что не существовало никаких подтверждающих их физических доказательств. А ведь они должны были бы быть повсюду: кровь, шрамы, следы ДНК, свидетели, данные о полетах, тоннели, балахоны, трупы, акулы, мертвые тигрята. Вместо улик полиция и прокуратура располагали надуманными и научно несостоятельными тестами на наличие микротравм и на сокращение анального отверстия и абсолютно неправдоподобными показаниями детей. Эти события, по мнению де Янг, стали «триумфом идеологии над наукой». Роль статусных игр в форме конференций, семинаров и учебных мероприятий здесь «трудно переоценить».

Если бы поначалу немногочисленная группа охотников на сатанистов была мотивирована решить проблему ритуального насилия, она играла бы в игру успеха. В играх успеха статус присваивается в основном за демонстрацию компетентности. В таких играх ставка делается на культуру анализа, эксперимента, практики, исследований, испытаний, пересмотров, данных и открытых дебатов. При основанном на игре успеха подходе к избавлению от скрытых секс-сатанистов можно было бы ожидать, что все начнется с адекватной оценки проблемы. И это привело бы к пониманию, что ее не существует. Что в итоге? Охотникам на сатанистов не удалось бы добиться существенного статуса.

Но вместо игры успеха они сыграли в игру добродетели. Игры добродетели часто плетут иллюзии вокруг устремлений решить какую-нибудь критически важную проблему – например, в форме победы над злобным высокостатусным врагом, – но сама форма таких игр не дружит с истиной. Игры добродетели часто сосредоточены главным образом на рекламе самой игры и производстве конформности. Огромное значение придается при этом правильным убеждениям и подобающему поведению. В ходе опросов дети часто бросали вызов глубинным убеждениям охотников, и черты игр добродетели отлично видны в том, как несогласие детей превращалось в дополнительные доказательства правильности искаженного восприятия реальности. Охотники хотели «верить детям», но только когда дети подтверждали их верования. И что в итоге? Статус, превосходящий их самые смелые мечты.

Разумеется, возможно, в части рассмотренных дел действительно имело место насилие. Политолог, доктор наук Росс Чейт дошел до утверждения, будто большинство обвиняемых, вероятно, были виновны. Но теория Чейта подверглась серьезной критике со стороны ученых и журналистов, обвинивших его в игнорировании и искажении фактов. Например, Чейт считал, что имелись «существенные улики» против Келлеров, в том числе показания доктора Майкла Моу, который заявил суду, что обнаружил доказательства насилия над трехлетней девочкой. Однако эти доказательства принадлежали к сомнительной категории микротравм. В 2013 году Моу заявил в своих показаниях, что с тех пор больше узнал о женских половых органах и теперь у него «нет сомнений», что с девственной плевой девочки все было в порядке. «Иногда нужно время, чтобы выяснить то, чего ты не знаешь, – сказал Моу. – Я ошибался». Чейт также ссылается на показания других детей, несмотря на то что они были получены с помощью настойчивых, а порой и весьма провокационных вопросов.