Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Доказательства получали и путем интервью с детьми. Методам сбора данных учили по цене 455 долларов за занятие эксперты Международного института детства, которые провели сотни таких бесед. Члены Международного института детства Астрид Хегер и Ки Макфарлейн[36] добились престижного положения в обществе благодаря своей работе. Их звали выступать на американских и международных конференциях, у них брали интервью журналисты, их приглашали на телешоу на первой кнопке, с ними постоянно консультировались по поводу случаев абьюза. Из видеозаписей интервью понятно, что они не просто наводят детей на выводы, но буквально навязывают свою точку зрения, иногда довольно агрессивно. На одной из записей Хегер говорит девочке: «Я не хочу больше слышать „нет“! Каждого мальчика и каждую девочку трогали в школе подобным образом». Кроме того, Макфарлейн отказалась поверить мальчику по имени Кит, который несколько раз дал однозначный отрицательный ответ на ее вопрос. Вот так это звучало в их разговоре, разыгранном с помощью перчаточных кукол: «Ты и дальше собираешься вести себя как дурак? Или будешь умницей и поможешь нам?» И еще одна реплика Макфарлейн: «Ну и какой от тебя толк? Ты, должно быть, тупой». Еще в одном интервью пятилетний мальчик несколько раз повторил Макфарлейн, что никогда не видел, чтобы обвиняемые сотрудники детского сада делали что-то «плохое».

– Ты просто боишься, – заявила в ответ Макфарлейн.

– Нет, не боюсь.

– Да ты просто жалкий трусишка. Почему ты не хочешь сказать мне правду?

Как видно из этого примера, интервьюеры использовали естественное стремление ребенка к статусу, чтобы убедить его давать «правильные» ответы. Одного из мальчиков побуждали к этому словами: «Ты же боец. Я думаю, ты уже почти мужчина». В другом случае Макфарлейн заявила девочке по имени Кристи: «Нам известно, что в твоем детском саду играли голыми». Затем она посмотрела на куклу, изображавшую эту девочку, и спросила: «Ты помнишь это, медвежонок?»

Когда девочка покачала головой куклы, говоря «нет», Макфарлейн воскликнула: «О, мишка! Наверное, у тебя не очень хорошая память. У тебя, должно быть, не такая хорошая память, как у подружки Кристи». Один из опрошенных вспоминал, как интервьюеры хвалили его за ложь о домогательствах отца. «Если я говорил что-то, интересующее интервьюеров, или соглашался с чем-то, я определенно ощущал это как достижение. Я не хотел быть тупым ребенком, который ничего не может вспомнить. А они говорили в ответ: „Ты большой молодец!“»

Сотни профессиональных психологов и психиатров обучились этой игре на конференциях, семинарах и мастер-классах и, вернувшись на свои рабочие места, продолжали играть, стараясь находить доказательства ритуального насилия. Они придерживались правила «верь ребенку», и ни одно обвинение не казалось им слишком безумным. Одному малышу зашили глаза степлером, другого заживо закопали в гробу, на глазах третьего адвокат забил сотни животных. Других изнасиловала толпа пожилых монашек; выбросили в кишащую акулами воду; смыли через унитаз в подземные пыточные комнаты; принудили убивать тигрят на кладбище; заперли в подвале с ревущими львами; заставили смотреть, как выкапывают и колют ножами труп. Кто-то побывал в секретных тоннелях, самолетах, тренажерных залах, особняках, на автомойках и воздушных шарах. Все эти случаи насилия и жестокого обращения каким-то образом происходили, пока дети были в детском саду, а в конце каждого рабочего дня их целыми и невредимыми отдавали родителям без каких-либо признаков пережитых ужасов.

Больные фантазии профессиональных охотников на сатанистов стали передаваться обеспокоенным родителям, которые читали обо всех этих новых формах издевательства над детьми в книгах и статьях и выслушивали о них от психотерапевтов. «Сплошь медицинские термины и понятия, но эмпирических данных мало, а теоретической базы – вообще никакой», – пишет де Янг. И все это помогало родителям «понять смысл» поведения их детей. Одна из матерей, свидетельствуя в суде, рассказала, что эти идеи открыли ей глаза на то, почему постоянное отрицание ее ребенком того, что произошло что-то плохое, на самом деле было подтверждением этого.