Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Почему все это случилось? Когда Смит транслировал идеи, в которые не верили остальные, почему им было просто не пройти мимо? А когда он троллил их, почему они не могли это пропустить мимо ушей? А потом, когда Смита забанили, зачем понадобилось уничтожать написанное им? Почему не проигнорировать? Просто забыть об этом. Почему нет? Ведь, казалось бы, что может быть проще, чем игнор: от вас буквально не требуется ничего делать, это опция по умолчанию. И все же в таких ситуациях мы практически никогда не игнорируем. Потому что на самом деле это требует усилий. Когда мы встречаем людей, чьи убеждения противоречат нашим, мы можем испытать острое ощущение дискомфорта. Оно поглощает – в нас бурлит ненависть, и мы переходим в режим доминирования. Наши убеждения могут даже вовлечь нас в войну.

Такое поведение бывает трудно понять. Почему мы так остро воспринимаем неправоту постороннего человека? Это же бессмысленно. Особенно когда (на самом деле очень часто) мы приходим в ярость по поводу неких явлений, которые фактически никак не влияют на нашу жизнь или на жизнь знакомых нам людей. Из всех способов использовать свою энергию злость на происходящее в интернете представляется более чем бессмысленной. Тогда почему у нас сформировался этот рефлекс? Это можно понять, только если скорректировать наше видение человеческой ситуации. Жизнь – игра, в которой играют с символами, а убеждения могут быть не менее ярким символом, чем боевой стяг захватчика.

Наши статусные игры встроены в наше мировосприятие. Через них опытным путем мы познаем реальность. И когда мы встречаем кого-то, кто играет в игру, конкурирующую с нашей, нам становится тревожно. Если эти люди живут согласно набору противоречащих нашим правил и символов, они как бы подразумевают тем самым, что наши правила и символы, наши критерии притязаний на статус несостоятельны, а наш образ реальности – подделка. Эти люди сознательно отрицают ценности, на обретение которых мы тратим свои жизни. Они оскорбляют нас уже самим фактом своего существования. И стоит ли в таком случае удивляться, что встреча с носителем противоположных убеждений может восприниматься как нападение: статус – это ресурс, и его хотят у нас забрать. Когда нейробиолог профессор Сара Гимбел представила 40 участникам исследования доказательства того, что их крепкие политические убеждения ничего не стоят, ответная реакция мозга, которую она наблюдала, была «очень похожа на то, что происходит, если, скажем, вы гуляете по лесу и натыкаетесь на медведя».

Когда такое происходит, мы часто вынуждены искать утешения у единомышленников. Мы латаем пробоины, нанесенные своим галлюцинациям, лихорадочными разговорами, насыщенными целебными статусными формулировками: наши враги невежественны, безумны, они наци, феминаци, белые шовинисты, терфки[41], пацанчики, политактивисты, колбасники[42], хабалки[43], сжвшники[44], засранцы, ТП, мудаки, долбоебы, трепачи. Мы стараемся запустить когти в любую трещину, которую видим в их иллюзиях реальности, и чем больше таких трещин мы находим, тем меньше угроза их притязания на статус, потому что мы таким образом подтверждаем свой. Пробоина в восприятии жизни забита, вера в свою игру и свои критерии обретения статуса восстановлена и самоудовлетворенность вновь разливается золотистым теплом на нашем внутреннем небосводе.

Но тогда же иллюзия становится опасной. Она отражает разницу между нами и нашими соперниками и сплетает вокруг ситуации моралистскую историю, согласно которой соперники не просто не правы, они – воплощение зла. И это позволяет дальше поливать их грязью. Наше восприятие деформируется и приспосабливается по мере того, как мы мстительно вглядываемся в поступки врагов в поисках любого доказательства, обосновывающего наш переход к режиму доминирования. Исследования выявляют это в самых безобидных ситуациях: в одной нейробиологической лаборатории участники эксперимента, которым начисляли больше баллов за то, что они отсеивали синие фишки от красных, через несколько минут начинали лучше видеть синие. Так же происходит, судя по всему, когда мы заняты оценкой соперников. В ходе одного из исследований психологи предложили опрашиваемым сказать, нарушают ли законодательство участники протестов, которых им показывали на видео. В одном из случаев исследователи сказали, что на видео протесты против клиники, где делают аборты, в другом – против призыва на военную службу. Оценка законности поведения протестующих сильно зависела от того, разделяли ли испытуемые их нравственные установки. «Опрашиваемым показывали одну и ту же видеозапись. Но увиденное ими зависело от того, насколько участники исследования отождествляли себя с протестующими, насколько совпадали их культурные ценности».