Страдание и его роль в культуре

В восприятии большинства людей христианских стран крест никогда не был символом жизни, хотя именно им он и должен был бы быть, поскольку путем трения двух палок добывался огонь. Крест стал символом страданий не потому, что был орудием казни в Римской империи, а потому, что на нем распяли Христа.

Давно и справедливо отмечено, что идея коммунизма сходна с идеей христианского спасения, более того, первая позаимствована из второй. К этому следует добавить, что коммунизм взял у христианства не только идею спасения, но и идею страдания. Оба учения ориентированы на страдание, одно — ради спасения души, второе — ради построения светлого будущего. Такое совпадение не случайно: одним из символов христианства выступает кровь, но она же символизирует коммунизм, поэтому в нем так популярен красный цвет. Марксизм, на мой взгляд, как и христианство, постоянно стремится познать зло, его глубины и истоки, порождающие страдания. Ответы на свои вопросы марксизм находит в истории человечества, поведении отдельных социальных групп и их конфликтах, что во многом близко результатам поисков христианства. Поэтому они оба страдают катастрофизмами (в христианстве это особенно ярко запечатлел Апокалипсис), что совершенно чуждо господствующим настроениям современной культуры и поэтому определило гибель марксизма и существенное ослабление христианства.

Слабость марксистского апокалипсиса выражается в том, что он, с одной стороны, утопает в немыслимых и нелепых фантазиях, а с другой — прибегает к невероятной жестокости для претворения их в жизнь.

Когда человек принимал аскезу, страдая от нее или нет, он тем самым бессознательно признавал, что мир, все его радости, все его институты имеют для него чрезвычайно важное значение. В этом он резко отличался от простого смертного, который «просто» пользовался всеми благами тварного существования, обычно не задумываясь о том, каковы их ценность и смысл. М. Вебер отмечал, что для аскета уход от мира на самом деле не уход, а беспрерывная победа над все новыми искушениями, с которыми он все время должен решительно бороться. Отвергающий мир аскет все-таки сохраняет внутреннее отношение к миру, хотя и отрицательное — в виде предполагаемой борьбы с ним[48]. Понятно, что только в том случае, если мир очень ценен, победа над влечением к нему может быть также ценна.

Сейчас в христианском мире практически нет аскетизма, особенно в наиболее суровых его проявлениях, поскольку для его существования необходимы очень высокий уровень сакрализации общества и фанатичное отношение к религии. Среди аскетов было немало людей с глубокими нарушениями психики, но это отдельная тема, не связанная с проблемами настоящей книги.

Культ страдания проявляется, в частности, в исключительном почитании великомучеников и великомучениц. Так церковь называет страдальцев и страдалиц, претерпевших за Христа особо тяжкие и продолжительные муки. Совершаемые в их честь службы обставляются высокой торжественностью. Выделяются так называемые страстные евангелия, повествующие о страданиях и смерти Христа, выбранные из всех евангелий и разделенные на 12 чтений по числу часов ночи, чем указывается, что верующие должны всю ночь провести в слушании евангелий подобно апостолам, сопровождавшим своего Учителя в Гефсиманский сад.

Как считает А. Донини, слово «мученик» в романских языках происходит из христианской латыни — martyr (мартир) и от греческого marturos (мартюрос), где оно означало «свидетель (Бога)». Заимствованное из судебного обихода классической эпохи слово получило в языке христиан религиозное значение и оформление в сборниках «Деяний» («Актов») и «Страстей» («Пассионов», от позднелатинского passuo (пассио) — страдание, мука, страсть). В первоначальном смысле слово «мартир» («мученик») применено в Новом Завете по отношению к Иисусу как самому высокому свидетелю, или гаранту, драмы спасения. Но уже в середине 11 в. н. э. оно стало применяться ко всем, кто пролил свою кровь за веру, а через несколько десятилетий оно получило латинскую форму в общинах Северной Африки в трактате Тертуллиана «К мученикам»[49].

Вслед за окончанием преследований христиан почитание мучеников становится одним из основных элементов религиозного культа. Годовщина смерти мученика отмечается торжествами, а день его мученической кончины в церковной традиции считается подлинной датой. Мученикам и святым постепенно, с годами передана большая часть чудотворных способностей и мифических атрибутов языческих божеств, особенно в сельских районах, в соответствии с той же линией развития, которая ранее сделала греческого Диониса (Вакха) римским богом, а племенные божества кельтов и германцев превратила в персонификации Юпитера, Марса, Меркурия и Геракла[50].