Страна песков

  Шёл и я. Старательно выуживая по очереди из песка глубоко провалившиеся ступни. Искоса оглядывая свой сектор наблюдения… обливаясь противным холодным потом, стекавшим тонкими струйками как по лицу, так и по спине… Придерживая правой рукой пулемёт и вцепившись левой в лямку рюкзака… Согнувшись в две-три погибели и ощущая всем своим телом страшно тяжёлую массу персонального военного груза… Периодически сдвигая вбок противогазную сумку, которая так и норовила съехать на пузо… Мысленно ругаясь и даже матерясь…

  Спустя триста метров я проклял всё! И подлого ворюгу, укравшего у меня отличнейшие носки прямо перед боевым выходом. И нашу оборонно-текстильную промышленность, которая уже седьмой десяток лет выпускает только солдатские портянки. И эти пакистанские ботинки, уже успевшие натереть неплохой мозоль на правой ноге. И афганский песок, ссыпающийся при любом удобном случае внутрь моей необыкновенной обувки. И даже портянки, которые уже сбились в чёрт знает какое состояние. Ну, и, разумеется, этих коварных душманов, затеявших гражданскую войну в своей собственной стране.  

  Спустя ещё триста-четыреста метров я уже скрипел зубами. Потому что вездесущий афганский песок попал прямо на свежепрорвавшийся мозоль. И теперь эти безжалостные песчинки причиняли мне очень даже ощутимые страдания тире переживания. Ведь наша пешая прогулка продолжалась… И с каждым новым шагом заскорузлые края пакистанской обуви втирали дополнительные порции свежего абразивного материала, каковым является самый обыкновенный песочек… Да прямо в моё живое мяско!  

  Как бы мимоходом мы проскочили одну грунтовую дорогу. Здесь песок был очень тонким и чем-то похожим на просеянную муку. Правда, слишком уж серого цвета. Я с большим трудом перевалил через обочину дороги и опять углубился в рыхлые песчаные массы. До холмов оставалось совсем уж немного… И теперь мне следовало совершить что-то героическое… Что-то наподобие отчаянного рывка на самом финише долгого марш-броска…

  Я уже не помню… Удалось мне это сделать или же нет… Но тридцать минут спустя я с огромнейшей радостью рухнул спиной на малюсенький бархан. Здесь был конец моим страданиям и мучениям. Разведгруппа взобралась на эти холмы. А вместе с нею и я. Но отдыхать сейчас было нельзя. В первую очередь, нам следовало занять боевые позиции и замаскироваться. И только после этого можно было слегка расслабиться.

  Но уже само отсутствие тяжёлого рюкзака за спиной являлось большим отдыхом. И я сейчас чувствовал такое огромнейшее облегчение, будто у меня в районе лопаток выросли мощные крылья. Благодаря которым моё тело выпрямилось и даже вытянулось в высоту. Правда, сильно ныли сбитые в кровь ноги… Но с мозолями мне приходилось сталкиваться и раньше. Так что это было делом привычным.

  Справа и слева быстро окапывались наши разведчики. Пора было и мне взяться за малую сапёрную лопатку. Я расстегнул средний карман большого рюкзака и вытащил из него свой походный шанцевый инструмент. Затем я перетащил большой рюкзак на левый передний угол боевой моей позиции. В правом же углу стоял на сошках пулемёт ПКМ. Пора было поработать землекопом…

  Через десять минут интенсивного труда, во время которого ненужный песок высыпался впереди, у меня получилась довольно-таки приличная лёжка. Я постелил на её дно сложенную вдвое плащ-палатку, поскольку вынимать из большого рюкзака спальный мешок мне ужасно не хотелось. Ведь ближе к вечеру всем нам придётся оставить эти позиции и переместиться на другое место. Поэтому мне не хотелось выполнять ненужную двойную работу. Сначала вытаскивать спальник из плотно набитого рюкзака, а затем укладывать его обратно. Ведь плащ-палатка как раз подходит для того, чтобы на ней отлежаться в течение дня.

  Но вот рюкзак десантника с патронами я всё-таки достал. Мало ли что произойдёт на этой позиции!?.. Война – это дело такое непредсказуемое… И полное всяких неожиданностей и сюрпризов.

  Но пока что нежданки нам преподносила афганская пустыня. Я едва успел натянуть свою маскировочную сеть поверх лёжки, как началась песчаная буря. Хоть она и была слабенькой такой интенсивности, однако песка в воздухе крутилось достаточное количество. Мне было хорошо слышно как вполголоса ругается Лёха Шпетный, откровенно матеря всю афганскую пустыню с её нескончаемыми ветрами и бесчисленными тоннами песка. Он ещё не успел закончить оборудование своей лёжки, и теперь ему приходилось это делать под сильными порывами ветра, приносящего из пустыни всё новые и новые пригоршни мелкого песка. Лёха запаздывал из-за того, что поначалу он установил на переднем углу гранатомёт «муху», вкопав его в песок. Какое-то время этот боеприпас в целлофановой упаковке даже держал на себе масксеть. Но после сильного порыва ветра гранатомёт завалился набок и более никак не хотел служить Шпетному подсобным строительным материалом. В конце-то концов, Лёха не выдержал и воткнул в поверхность пустыни свою сапёрную лопатку. Уж она-то торчала очень даже надёжно… Но только вот низковато…