Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

На протяжении практически всего пребывания во главе советской дипломатии Чичерин вынужденно боролся со стремлением коминтерновцев экспортировать революцию, устраивать восстания там, где для них явно не было почвы. Если в 1923-м ещё казалось, что обстановка в Германии пригодна для мятежа (в ноябре почти одновременно выступили коммунисты в Гамбурге и нацисты в Мюнхене), то позднее всем, кроме откровенных фанатиков, стало ясно, что капиталисты научились смягчать многие внутренние противоречия и предотвращать перерастание недовольства в организованные действия. В таких условиях действия Коминтерна срывали мирное взаимодействие советской страны с внешним миром, не давая ничего взамен. Чичерин писал Молотову: «Ввиду чрезвычайно осложнённого международного положения, в которое мы теперь вступили, необходимо устранять всякий лишний повод к нападкам на нас, за который могли бы уцепиться наши противники или недоброжелатели». Кстати, впоследствии Молотов, занимая тот же пост, что и Чичерин, убедился: в ходе Великой Отечественной войны само существование Коминтерна служит поводом для агитаторов, разрушающих единство антигитлеровской коалиции. Организацию, созданную 1919.03.04, распустили 1943.05.15.

По сей день актуально звучат и предостережения Чичерина против попыток прямого вмешательства в междоусобные и межплеменные распри в Афганистане. Пусть он рядом с нашей Средней Азией – но любая поддержка одной из вечно противоборствующих там группировок обернётся дружным отпором всех остальных. Чичерин отметил: «Не понимаю, почему ради Коминтерна требуется рассорить нас с Афганистаном, Персией и Китаем… Все повсеместно смешивают РСФСР и Коминтерн, и несвоевременный шаг его может создать нам катастрофу. Военных сил у нас мало. Нападение на нас Афганистана может повести к катастрофе в Туркестане. Этим нельзя играть. Считать позорною бдительность ввиду этих опасностей – это действительно позорно». Кроме того, местная специфика далеко не очевидна со стороны. В частности, в июне 1921-го Чичерин в инструкции советскому полномочному представителю в Афганистане Раскольникову предостерегал от неверных оценок монархических реформ в этой стране: «В нынешней стадии развития Афганистана просвещённый абсолютизм типа нашего XVIII столетия является для него серьёзным прогрессивным явлением. Вы должны всячески избегать роковой ошибки искусственных попыток насаждения коммунизма в стране, где условий для этого не существует». Не будем цитировать здесь прочие многочисленные замечания Чичерина по поводу столь же многочисленных проектов интриг или прямых интервенций, ограничимся сокрушённым вздохом: ах, если бы в 1979-м кремлёвские старцы получили столь же разумные подсказки!

Увы, до этого времени не дожил никто из дипломатов, старательно отобранных и обученных самим Чичериным. Причём многие из них погибли ещё задолго до старости – в недоброй памяти 1937-м. Но ещё задолго до того чичеринскую команду стали теснить интриганы и откровенные проходимцы. Нарком сказал: «С 1929 года были открыты шлюзы для всякой демагогии… Теперь работать не нужно, нужно «бороться на практике против правого уклона», то есть море склоки, подсиживаний, доносов. Это ужасное ухудшение госаппарата особенно чувствительно у нас, где дела не ждут… Нельзя отсрочить международные дела. Демагогия в наших «общественных организациях» стала совсем нетерпимой. Осуществилась диктатура языкочешущих над работающими». Не зря Ильф в своих «Записных книжках» отметил: «Мало любить советскую власть – нужно ещё и работать».

В конечном счёте линия Чичерина в советской внешней политике восторжествовала. Но для этого кадры НКИД пришлось воссоздавать чуть ли не с нуля. Разгром советской дипломатии за полтора года Большого Террора – один из тягчайших просчётов Сталина: всё, что делали с этим ведомством, ему следовало проверять особо тщательно. Оправдывает его разве что его собственное продолжение чичеринской политики (до 1945-го года, когда вся обстановка в мире изменилась настолько, что значительная часть былых концепций – и не только наших – оказалась неуместна).

Чичерин – как и подобает подлинному герою – отдал себя стране без остатка. Он писал о себе: «Я должен был быть всегда готовым всё делать сам. Бремя непосильное. Так у нас люди идут в расход. Я – израсходованный». Болезни, порождённые непомерным объёмом труда, свели его в могилу в довольно скромном – даже по тогдашним меркам – возрасте. Но его наследие нам пригодится ещё и в довольно далёком будущем.

Стратег Сталин