Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

«Русский народ имеет большую будущность, и в жизни Европы ему предстоит выполнить великую задачу», – писал Нансен. – «Это будет Россия, которая в не слишком отдалённом будущем принесёт Европе не только материальное спасение, но и духовное обновление».

Он говорил, разумеется, о России Советской. Будущность нынешней, если быть реалистами – пока под вопросом.

Израсходованный комиссар

Советская внешняя политика прошла, пожалуй, даже больше эпох, чем внутренняя. Бывали в ней взлёты и падения, но даже в худшие времена она не опускалась ниже плинтуса, как в раннеельцинские годы. Стабильно высокий уровень нашей дипломатии – во многом заслуга конструктора и строителя «красного» внешнеполитического ведомства – Георгия Васильевича Чичерина (1872.11.24–1936.07.07).

Его отец – дворянин из старинного рода с итальянскими корнями и карьерный дипломат, мать – из семьи дипломатов. То есть мальчик рос в среде, способствующей фрмированию потомственных дипломатов. Если же учесть, что его отец – Василий Николаевич – 18 лет из своей дипломатической службы провёл в главном архиве министерства иностранных дел (и он сам в 1897–1904-м годах работал там же), то становятся понятны слова Георгия Васильевича «я рос среди всевозможных воспоминаний дипломатического мира».

В 1891-м Чичерин поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета. Там он напряжённо работал, изучая политическую экономию, право, естествознание, восточную литературу, языки – вплоть до ирландского, древности – вплоть до иероглифов и клинописи. В результате он свободно читал и писал на всех основных европейских языках, знал латынь (как полагалось – но редко удавалось – тогдашним выпускникам гимназий), хинди, арабский. По словам его секретаря, в Латвии, Литве, Польше, Эстонии «он произносил речи на языке государства, в котором находился». Сильнее всего впечатлили его лекции Ключевского по русской истории с жёстким критическим анализом. В целом же его по праву называли самым образованным в Европе министром иностранных дел.

Формально Чичерин был вторым в Советской России народным комиссаром иностранных дел. Но первый нарком – Троцкий – успел учинить всего два дела – и оба разрушительные: опубликовал секретные договоры Российской империи с другими державами (что в тот момент возымело сильнейшее пропагандистское действие, ибо показало, сколь мало считаются правители с интересами подвластных, но в то же время сильно подорвало доверие к нашей дипломатии, так что на налаживание нормального режима закрытых – до поры до времени – переговоров ушли годы) и сорвал мирные переговоры в Бресте-Литовском (что дало немцам повод возобновить наступление, и мир в конце концов заключили на условиях куда худших для нас, чем немцы предлагали вначале). Чичерин оказался фактически первым настоящим главой внешнеполитического ведомства новой власти.

Прежде всего ему пришлось расхлёбывать последствия действий предшественника. Сам нарком вспоминал: «В сущности, это не были переговоры – это было продиктование вооружённой силой условий мира одной стране, не имевшей возможности защищаться». 1918.03.03 он подписал Брестский мир, о котором позднее в статье «Два года внешней политики» писал: «Советское правительство сознательно шло на тяжёлые испытания, подготовленные брестским договором, зная, что рабоче-крестьянская революция будет сильнее империализма и что передышка означает путь к победе». Испытания и впрямь были непомерно тяжелы От России оказались отторгнуты 780 тысяч квадратных километров с 56 миллионами жителей (треть населения страны). На ней находились до революции 27 % обрабатываемых сельскохозяйственных угодий, 26 % железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности. Там добывалось 89 % каменного угля, производилось 90 % сахара, 73 % железа и стали. Там проживало 40 % промышленных рабочих страны, трудившихся на 918 текстильных фабриках, 574 пивоваренных и 1685 винокуренных заводах, 133 табачных фабриках, 615 целлюлозных фабриках, 244 химических предприятиях, 1073 машиностроительных заводах и множестве предприятий других отраслей.

К несчастью, альтернативы не было. Ведь Советская Россия оказалась зажата в тисках: проигрывающая Первую Мировую войну Германия и выигрывающая Антанта в равной мере нуждались в её ресурсах. Поэтому, как отметил основатель советского государства, «с самого начала Октябрьской революции вопрос о внешней политике и международных отношениях встал перед нами, как главный вопрос».