Страницы жизни русских писателей и поэтов

Произошедшую дуэль, 15 июля 1841 года в 18 часов 30 минут, описывал Васильчиков: “Мы отмерили с Глебовым 30 шагов; последний барьер поставили на 10-ти и, разведя противников на крайние дистанции, положили им сходиться каждому на 10 шагов по команде: “марш”. Зарядили пистолеты. Глебов подал один Мартынову, я другой Лермонтову, и скомандовали: “сходись!” Лермонтов остался неподвижен и, взведя курок, поднял пистолет дулом вверх, заслонясь рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста. В эту минуту, и в последний раз, я взглянул на него и никогда не забуду того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице поэта перед дулом пистолета, уже направленного на него. Мартынов быстрым шагом подошел и выстрелил. Лермонтов упал, как будто его скосило на месте, не сделав движения ни назад, ни вперед, не успел даже захватить больное место, как это обыкновенно делают люди раненные или ушибленные.

Мы побежали, в правом боку дымилась рана, в левом – сочилась кровь, пуля пробила сердце и легкие”…

К убитому хотел подбежать и Мартынов, но Столыпин остановил: “Уходите, вы сделали свое дело”.

Иной взгляд излагает М.Давыдов на поединок. Гроза разразилась до него. Ливень хлестал во всю. По команде М.Глебова сходиться, Лермонтов не торопился. Столыпин-Монго не выдержав, крикнул: "Стреляйтесь, или я разведу вас!" Это принуждение было против правил. Лермонтов громко ответил: "Я в этого дурака стрелять не буду!" и выстрелил на воздух. Соперник не промахнулся… и, подойдя к смертельно раненому, попросил у него прощения. Вскочив на коня, поскакал к коменданту Ильяшенкову докладывать о дуэли и ему написал записку, такого содержания: «Для облегчения моей преступной скорбящей души, позвольте мне проститься с телом моего лучшего друга и товарища" на что получил ответ: "нельзя!!!". Последними словами Лермонтова, якобы были, обращены к М.Глебову: "Миша, умираю". Некоторые исследователи придерживаются версии, что Лермонтов жил еще около четырех часов после ранения.

После рокового выстрела Мартынова небо внезапно разверзлось: под проливной дождь, гром, молнии, труп лежал на тропе, пока Васильчиков ездил в город за медиком. Вернулся ни с чем; врачи отказали выехать из-за непогоды. Теперь Столыпин и Глебов поскакали в город, чтобы распорядиться о перевозке тела. Лишь в одиннадцать ночи приехали полицейские дроги. Несмотря на поздний час, известие о гибели Лермонтова разошлось по Пятигорску. А.Чакрыков, побывав ночью в доме поэта, вспоминал: “… Вхожу в сени, налево дверь затворенная, а направо, в открытую дверь, увидел труп поэта, покрытый простыней на столе; под ним медный таз… Но вот что меня особенно поразило тогда: я ожидал встретить толпу поклонников погибшего поэта, к великому удивлению моему, не застал ни одной души”.

Художник Шведе по заказу Столыпина сделал карандашный портрет покойного, а потом маслом. На нем поэт коротко острижен, глаза закрыты с “губ еще не сошла насмешка”. В настоящее время портрет хранится в Историческом музее Москвы. Художник сделал несколько повторений. Одно из них и пистолет кухенрейтер № 2, из которого был убит поэт, над своей кроватью повесил А.А. Столыпин.

Глебов и Васильчиков, как секунданты были посажены на гауптвахту, а Мартынов в тюрьму.

“На другой день, когда собрались все к панихиде, долго ждали священника, который с большим трудом согласился хоронить Лермонтова, уступив убедительным и неотступным просьбам кн. Васильчикова и других, но с условием, чтобы не было музыки и никакого параду… Наконец все уладилось, отслужили панихиду и проводили на кладбище; гроб несли товарищи; народу было много, и все шли за гробом в каком-то благоговейном молчании. Это меня поразило: ведь не все же его знали и не все его любили! Похоронили и положили небольшой камень с надписью: “Михаил”, – так вспоминала участница похорон Э.А. Шан-Гирей.

12

По-разному отреагировала Россия на смерть поэта. Официально лишь газета “Одесский вестник” напечатала маленькую заметку: “15 июля, около 5-ти часов вечера, разразилась ужасная буря с молнией и громом: в это самое время, между горами Машукою и Бештау, скончался – лечившийся в Пятигорске М.Ю. Лермонтов”.

“Плачьте, милостивый государь… плачьте, надевайте глубокий траур…Лермонтов… в семь часов по полудни убит на дуэли отставным майором Мартыновым… Мартынов – чистейший сколок с Дантеса… Мартынов никем не был терпим в кругу, который составлялся из молодежи гвардейцев… Мартынов в душе подлец и трус”, – написал П.Т.Поливодин спустя двенадцать дней.

Достоверных подтверждений слов Николая I в адрес убитого “Собаке – собачья смерть” и “Туда ему и дорога” нет. Императрица записала в своем дневнике 7 августа 1841 года: “Гром среди ясного неба. Почти целое утро с великой княжной, стихотворения Лермонтова”. Пройдет неделя и она поделится с Бобринской: “Вздох о Лермонтове, об его разбитой лире, которая обещала русской литературе стать ее выдающейся звездой”.