Страницы жизни русских писателей и поэтов

Слишком зорким был всесильный Бенкендорф, верно стоящий на страже нравственности России, чтобы дать простор драме. Три редакции, и даже изменение названия на “Арбенин” не возымели действия. “В новом издании, – отписывал Лермонтову работник жандармской канцелярии Ольденкоп, – мы находим те же неприличные выходки, нападки на костюмированные балы в доме Энгельгартов, те же дерзости против дам высшего света”… Разве можно допустить такую вольность юнца?

Как многие достигли до чинов, из грязи

Вошли со знатью в связи. А все ведь от чего? –

умели сохранять

Приличие во всем, блюсти свои законы,

Держались правил,…глядь!

При них и честь, и миллионы!

Итоговое мнение автора: “Драма “Маскарад” в стихах отданная мною на театр, не могла быть представлена по причине (как мне сказали) слишком резких страстей и характеров, и также потому, что в ней добродетель недостаточно награждена”. Через одиннадцать лет после его гибели только часть драмы была поставлена на сцене Александринского театра, а полностью Малым театром в Москве в 1862 году.

Еще в большей опале оказалась поэма “Демон”. Первую редакцию Лермонтов создал в пятнадцатилетнем возрасте. Чем взрослее становился автор, тем больше “дух изгнания” расправлял крылья, тем больше в Демоне раскрывался характер самого сочинителя и виденье им окружающего мира.

Где нет ни истинного счастья,

Ни долговечной красоты,

Где преступленья лишь да казни,

Где страсти мелкой только жить,…

Мучительно долгим оказался путь к завершению поэмы. Восемь редакций, а точка была поставлена лишь в 1839 году. Это говорит о том, насколько поэт был требовательным к себе, не терпя схематизма в творчестве, и насколько серьезно подошел к теме, в которой Бог своим проклятием опустошил душу Демона и превратил в орудие зла, и даже вспыхнувшая в нем любовь к Тамаре не стала возрождением его.

И вновь остался он надменный,

Один, как прежде, во вселенной

Без упованья и любви!

Цензура, считавшая церковь опорой монархии, узрела в поэме крамолу и наложила запрет на неё. Демон есть Демон, его не удержать в ежовых рукавицах чиновников. Поэму в списках читали, перечитывали и по-разному относились к ней. В.А. Жуковский не одобрил, а Плетнев, Вяземский и критик Белинский были в восторге. В.Ф. Одоевский поинтересовался: “Скажите, Михаил Юрьевич, с кого вы списали вашего “Демона”?”. “С самого себя, князь, неужели вы не узнали”, – последовал ответ. Вот и великий князь Михаил Павлович, возвращая автору список поэмы, спросил: “… Я только никак не пойму, кто кого создал: Лермонтов ли – духа зла или же дух зла – Лермонтова?”. Императрица Александра Федоровна тоже не упустила случая познакомиться с противоречивой поэмой и осталась довольной. Княгиня же Щербатова М.А. оказалась эмоциональнее всех: “Мне ваш Демон понравился: я бы хотела с ним окунуться на дно морское и полететь под облака”. Высшая оценка женщины, которая для Лермонтова “Такая, что не в сказке сказать, не пером описать”.

“Демона” напечатали в Германии в 1856 году с посвящением В.А. Лопухиной.

6

Смерть Пушкина повергла читающий Петербург в шок. Друзья поэта скромно умолчали истинную причину гибели, и лишь двадцатитрехлетний Лермонтов мужественно и достойно ответил убийцам гневным стихотворением “Смерть поэта”. Выстрел Дантеса в Пушкина он посчитал за выстрел в себя. Стихотворение в списках быстро разошлось по городу. Помог в этом С.А. Раевский. Петербург признал в Лермонтове настоящего поэта.

В начале февраля 1837 года к Мишелю зашел его родственник Николай Столыпин, служивший в канцелярии Нессельроде. Говорили о злополучной дуэли и гибели Пушкина. Столыпин оправдывал Дантеса. Лермонтов был возмущен, и после ухода гостя дополнил стихотворение еще шестнадцатью строками презрения и предупреждения власти о возмездии.

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет;

Он не доступен звону злата,

И мысли, и дела он знает на перед…

На стол главного жандарма – Бенкендорфа лег экземпляр стихотворения с угодливой заметкой цензора: “Воззвание к революции”. Докладная шефа легла на стол царя, в которой сообщалось, что возмутителя допросили, изъяли у него бумаги и содержат “…при Главном штабе без права сноситься с кем-либо извне… Вступление к этому сочинению дерзко, а конец – бесстыдное вольнодумство, более чем преступное…”

Арестованный Лермонтов просил камердинера приносить обеды, завернув в серую бумагу, и на ней спичками, обмакивая в вино с сажей, писал удивительные стихи: “Я, матерь Божия, ныне с молитвою…”, “Отворите мне темницу”, “Когда волнуется желтеющая нива”.

Кажется, что “нива” написана не опальным, а счастливым человеком, который беспечно идет по дорогим сердцу краям, где нет места житейским передрягам, ненависти.

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе –

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу Бога.

Высшая гармония человека и природы высказана просто и откровенно.