Страницы жизни русских писателей и поэтов

Николая I незамедлительно отреагировал на бунтарское стихотворение: “Приятные стихи, нечего сказать… Пока что я велел старшему медику гвардейского корпуса посетить этого господина и удостовериться, не помешан ли он; а затем мы поступим с ним согласно закону”…, сослав на кавказскую войну, а С.А. Раевского, как распространителя “вредного сочинения”, упек в Олонецкую губернию.

Список “Смерть поэта” вдове Пушкина передал П.И.Мещерский. Знакомство поэта с Натальей Николаевной произошло в салоне Карамзиных в январе в 1839 года. “… чтобы вызвать ее доверие, сам начал посвящать ее в мысли и чувства, так мучительно отравляющие его жизнь, каялся в резкости мнений, в беспощадности суждений, так часто отталкивающих от него ни в чем перед ним неповинных людей. Прощание их было самое задушевное, много толков было потом у Карамзиных о непонятной перемене, происшедшей с Лермонтовым”, – из разговора между поэтом и вдовой Пушкина, записанный А.П.Араповой, дочерью от второго брака матери.

На гибель А.С. Пушкина откликнулся и Э.И. Губер, но его стихотворение, напечатанное в 1857 году в “Московских ведомостях”, не имело никакого резонанса.

7

Не предполагал Лермонтов что, в двадцать три года снова окажется на Кавказе, но не как вольный, а как поднадзорный. По пути простудился и “весь в ревматизмах” получил от начальства разрешение лечиться в Пятигорске. “…для меня горный воздух бальзам, хандра к черту, сердце бьется, грудь высоко дышит – ничего не надо в эту минуту; так и сидел бы и смотрел целую жизнь”, – из письма к С.А. Раевскому.

Несмотря на красоты Кавказа, участь ссыльного давала о себе знать. он жаловался М.А.Лопухиной в письме от 15 февраля 1838 года: “Милый друг, мне смертельно скучно… Я порядком упал духом… Бабушка надеется, что меня скоро переведут в царско-сельские гусары… она на этом основании не соглашается, чтобы я вышел в отставку”.

Усилия бабушки поддержал Бенкендорф и… “Принимал живейшее участие в просьбе… доброй и почтенной старушки Е.А. Арсеньевой в возвращении ее внука с Кавказа”. Николай I подписал приказ о переводе прапорщика Лермонтова в Гродненский гусарский полк корнетом, потом в лейб-гусары в Царское Село.

Будучи на Кавказе, Лермонтов с присущей ему наблюдательностью, увидел жизнь “водяного общества”, увидел доблесть офицеров и солдат в сражениях с горцами, увидел никчемность офицеров вне боев, увидел светских жеманниц, увидел среди этого многообразия и “лишних людей”, старающихся отыскать свое место в жизни.

Наблюдения вошли в основу романа “Герой нашего времени". Первые наброски его были сделаны во второй половине 1838 года. Роман состоит из пяти повестей: “Белла”, ”Максим Максимович”, “Тамань”, “Княжна Мери” и “Фаталист”. С 1839 года "Герой" начал печататься по частям и 19 февраля 1840 года цензор дал добро на публикацию в “Отечественных записках” полностью.

События, происходящие в романе, имеют подтверждение. “Бела” – случай с А.А.Хастатовым. Доктор Вернер из “Максима Максимовича” списан с реального военного медика Н.В. Майера. “Тамань” – пережита самим автором. “Княжна Мери” – якобы отпечатком сестры Мартынова Натальи Соломоновны. “Фаталист” Вуич очень похож на конногвардейца И.В.Вуича. Грушницкий и реальный Калюбакин – почти одно лицо, но с примесью Мартынова Н.С.

Известно, что любой автор наделяет своих героев индивидуальными чертами, списанными с многих образов, но и отдает им собственные достоинства и недостатки.

Печорин – главный герой романа – это зеркало того времени, времени не одиночек, а целого поколения, выросшего среди “разврата и подлости отцов”. Печорины находились в состоянии рефлексии, когда старое для них ушло безвозвратно, а новое не маячило в обозримом будущем. Человек без будущего, что барабан, гремит, а внутри пустой. Презрение к себе рождало презрение к окружающим. Страдая сами, заставляли страдать других. Проживи Печорин до времен французской революции 1848 года, Лермонтов бы поставил его на баррикады с красным флагом, и тогда роман можно было бы назвать биографичным, поскольку отвечал бы духу и стремлениям автора. Лермонтов отправил главного героя в Персию с целью обрести свободу, но и там её нет. Вернувшись в Россию, Печорин умирает в одиночестве.

Вердикт роману вынес “просвещенный” монарх в письме к императрице "12/24 июня 1840 года”. Я прочел ”Героя” до конца и нахожу вторую часть отвратительной, вполне достойную быть в моде… Такие романы портят нравы и портят характер… эту вещь читаешь с досадой… ибо в конце привыкаешь думать, что свет состоит только из таких индивидуумов, у которых кажущиеся наилучшими поступки проистекают из отвратительных и ложных побуждений. Итак, я повторяю, что по моему убеждению, это жалкая книга, показывающая большую испорченность автора…".

Редактор журнала “Маяк” Бурчак вторил: “Весь роман эпиграмма, составленная из беспрерывных софизмов, так что, философии, религиозности, русской народности и следов нет”.