Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Мой собеседник не согласился, и вот тут-то и пришло осознание того, что даже у этих людей — даже у самых промеркелевских, промигрантских депутатов — есть свой переломный момент. И здесь мы были на самом краю. Он был готов ратовать за судьбу всех мигрантов, осуждать все границы и одновременно делать вид, что поток замедлился по собственной воле. Так его совесть и инстинкт выживания нашли место для соглашения. Делая вид, что мигранты просто не едут, и одновременно поддерживая политику, которая их останавливала, можно было оставаться гуманистом и оставаться у власти. Он заключил с самим собой договор, который начали заключать и многие другие немцы.

Новости из Германии, как ни странно, больше не распространяются очень далеко. Одно из объяснений — стоимость зарубежных репортажей, даже если один корреспондент постоянно находится в другом европейском городе. Также как и явно уменьшающийся аппетит публики к новостям, а не к сплетням и развлечениям. Выборы, конечно, по-прежнему освещаются, как и неизбежные грандиозные события. Но на континенте, который любит делать вид, что он полностью взаимосвязан, реальные новости о происходящем редко переходят из одной страны в другую. Однако, как известно любому, кто знаком с Германией, новости любого обычного дня, которые редко выходят за пределы немецкоязычной прессы, показывают страну, все ближе подбирающуюся к катастрофе.

Возможно, будет достаточно новостей одного дня в сентябре 2016 года. На первых полосах газет, как и на каналах новостей, рассказывалось о взрыве мечети в Дрездене. Это уже не редкость, никто не пострадал, а здание мечети не получило серьезных повреждений. Как бы плохо это ни было, но это та история, с которой СМИ умеют справляться. Она по-прежнему наводит на мысли о результатах фанатизма любого рода и антимигрантского фанатизма в частности. Внутри нее, и освещаются они гораздо меньше, находятся другие, теперь еще более обыденные истории. В небольшой деревне произошли жестокие столкновения между бандой немецких байкеров и бандой мигрантов. Мигранты одолели банду байкеров еще до прибытия полиции. Серьезного насилия удалось избежать.

Другая история связана с событиями, произошедшими в центре для беженцев накануне. Вечером 27 сентября мигрант позвонил в полицию из берлинского центра и сообщил, что видел, как другой мигрант издевался над ребенком в каких-то кустах. Прибывшие трое полицейских обнаружили 27-летнего пакистанца в кустах, где он насиловал шестилетнюю иракскую девочку. Один из полицейских начал уводить девочку, в то время как двое других надели на пакистанца наручники и стали усаживать его на заднее сиденье полицейской машины. В это время отец девочки — 29-летний иракец — выбежал из центра убежища навстречу машине, держа в руках нож. Полицейские кричали «остановитесь», но он, явно желая отомстить, не останавливался. Полицейские застрелили отца. В статьях, освещавших это происшествие, поднимались бюрократические вопросы о том, правильно ли действовала полиция.[241] Но никто не отметил, что эти истории жизней, безвозвратно и бессистемно изменившихся, теперь стали просто очередным днем в новой Германии.

Не то чтобы эта новая Германия была на континенте неузнаваема по сравнению со старой. В том же сентябре, в преддверии еврейских праздников Рош Хашана и Йом Кипур, был опубликован новый опрос о настроениях среди европейских евреев. В ходе исследования, проведенного двумя еврейскими организациями, было изучено отношение к еврейским общинам от Великобритании до Украины. В результате выяснилось, что, несмотря на усиление мер безопасности в синагогах по всему континенту, 70 % европейских евреев заявили, что будут избегать посещения синагоги. В 2016 году страх перед антисемитизмом и террористическими атаками удерживал большинство евреев континента от исповедания своей веры.[242]

В сентябре немецкая общественность наконец-то получила возможность высказать свои чувства по поводу того, что канцлер сделал с ее страной. Избиратели в Берлине дали ХДС самые низкие результаты на выборах в столице, набрав всего 17,5 % голосов. Тем временем AfD впервые вошла в парламент столицы земли, получив 14,1 процента голосов. Это означает, что новая партия была представлена в большинстве регионов страны. Особенно сильные результаты AfD в бывшей Восточной Германии, как правило, объясняются сравнительно более низкими социально-экономическими условиями в этой стране. Другие факторы — например, возможность того, что жители восточной Германии, как и всей остальной Германии, помнят то, что забыли их западные соотечественники, — редко обсуждались в средствах массовой информации. То, что сделал канцлер, каким-то образом считалось правильным, и все, кто думал иначе — в том числе и общественность, — должны были иметь какие-то странные временные причины, чтобы еще не видеть этого.