Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Как и в большинстве аргументов в пользу массовой миграции, в этом есть доля правды. Несмотря на уже существующее в Европе обилие языков, культур и кухонь, кто бы не хотел расширить свои знания о мире и его культурах? И если какая-либо другая культура не хочет получать знания об остальном мире, то, несомненно, именно она будет беднее от этого? Тем не менее, этот аргумент опирается на ряд заблуждений. Первая заключается в том, что лучший способ узнать о мире и его культурах — это не путешествовать по миру, а сделать так, чтобы мир пришел к вам — а потом остался. Вторая заключается в том, что ценность мигрантов возрастает по мере увеличения их числа, так что если в город прибывает один человек, принадлежащий к совершенно другой культуре, то город выигрывает от этой культуры, а если за ним следует еще один человек, то город выигрывает вдвойне и впоследствии продолжает выигрывать с каждым новым человеком. Но знания или польза от культуры не увеличиваются постепенно с ростом числа представителей этой культуры. Еда — одно из преимуществ, на которое довольно неловко ссылаются в этом споре. Но если взять этот пример, то количество удовольствия, которое можно получить от турецкой еды, не увеличивается год от года, чем больше в стране турок. Каждые 100 000 дополнительных сомалийцев, эритрейцев или пакистанцев, въезжающих в Европу, не увеличивают культурное обогащение в 100 000 раз. Возможно, Европа уже узнала все, что ей нужно было узнать о кухне, и, соответственно, приобрела все, что ей нужно было приобрести, и для того, чтобы продолжать наслаждаться индийской кухней, нет необходимости продолжать ввозить в наши общества все больше индийцев. Если говорить о том, что «разнообразие» — это благо само по себе, то это не объясняет, почему в каждой стране иммигранты в подавляющем большинстве случаев приезжают из небольшого числа стран. Если бы вы активно стремились привнести «разнообразие» в Европу после первых десятилетий массовой миграции, было бы разумно искать людей не только из бывших колоний, но и из стран, которые никогда не были колониями, и стран, о которых существует реальный недостаток знаний.

Однако за настойчивым утверждением «разнообразия» как блага самого по себе скрывается другая идея, хотя, возможно, и менее презентабельная для широкой публики. Хотя документ «Новых лейбористов» 2000 года задумывался как экономический анализ, одного из его авторов больше всего заинтересовал именно социальный аспект миграции. В книге, которую она редактировала в 1994 году, под названием «Чужаки и граждане: Позитивный подход к мигрантам и беженцам» Сара Спенсер из Центра миграционной политики и общества в Оксфорде утверждала, что «времена, когда обладание британским гражданством основывалось на понятии верности, прошли».[47] В другом месте она и ее соавторы утверждали, что национальное государство изменилось и что современное государство стало «открытой и формальной ассоциацией, способной вместить разнообразный образ жизни», и что в таком состоянии «иммиграционная политика должна рассматриваться… также как средство обогащения культурного разнообразия страны».[48] Годом позже Сара Спенсер в другой публикации с одобрением цитировала идею о том, что «традиционная концепция национальности может быть низведена до уровня чистого символизма», и утверждала: «Мы — разнообразное общество с пересекающимися идентичностями и не связаны, да и не можем быть связаны, универсальными ценностями или единой лояльностью. Если мы хотим быть связаны друг с другом, то это должно происходить через взаимное пользование правами и обязанностями».[49]

Это было радикально иное понимание того, что представляет собой народ или страна, причем с глубокими и — для большинства публики сайта — неприятными коннотациями. Сара Спенсер описала их в 2003 году, когда писала об идее «интеграции», что это не то, что делает мигрант, чтобы приспособиться к принимающему обществу, а скорее «двусторонний процесс адаптации мигранта и принимающего общества».[50] Если вы говорите людям, что они выиграют от миграции, это положительный момент. Если вы скажете им, что из-за миграции им придется измениться, это, скорее всего, будет воспринято не так хорошо. Поэтому позитивная часть — это единственная часть, на которую обращают внимание.

Но аргументы в пользу массовой миграции на основании «разнообразия», которое само по себе является благом, игнорируют одну огромную и до недавнего времени невыразимую проблему. Как и в большинстве культур есть что-то хорошее и интересное, так и в каждой из них есть что-то плохое и неприятное. И если положительные стороны можно подчеркнуть и преувеличить с самого начала, то на признание отрицательных сторон уходят годы, если они вообще признаются.