Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Зима встала сразу, без оттепелей и, казалось, не отпустит до самых весенних деньков. Но знающие люди качали головами: рановато выпал первый снег, будет, ох, будет ещё оттепель, развезёт дороги.

Микола сеном для скотины на зиму запасся, он хозяин крепкий, не то что сосед Антип, тот в горячие летние деньки бока чешет до обеда, а потом норовит чего у других выклянчить. Антип хотя и сродственник, но в прошлом году не дал Микола сена для его скотины, едва самому хватило. У Антипа корова едва до весны дотянула, на верёвках во двор выносили, сама на ногах не стояла. Думал, что этим летом руками Антип траву станет для бурёнки рвать, только чтоб хватило на зиму, но тот проболтался в Москве в самый покос, а его баба в одиночку много ли накосила? И чего делал в столице? Говорит, торговал. Миколина жена Марфа ворчала: ну и торговал бы по зиме, когда время есть, чего же семью в самый срок бросать? Марфа жалела свою сестру Анею, жену Антипа, помогала чем могла, подсовывала для мальцов Антиповых втайне от мужа, но не могла же накормить всех...

Дверь в сени бухнула, видно, Марфа зашла с полным подойником, руки заняты, нечем дверь придержать. Микола, уже плескавшийся у рукомоя, оглянулся. Так и есть, в дверь боком протиснулась жена. Молоко едва не плескалось через край. У них хорошие коровы, двух доить не выдоить, а третья стельная, скоро телёнок будет, тоже прибыток...

   — Слышь, Микола, Антип снова в Москву собрался. Наказать чего?

Хозяин дома хмыкнул:

   — Да есть что наказать, только как ему, непутёвому, деньги доверить?

   — Может, сам съездишь ненадолго? — Жена высказала то, о чём думал и Микола. — За ним присмотришь...

Снова усмехнулся мужик, если поедет, то никак не затем, чтобы родича оберегать от беспутства. Его деньги, пусть как хочет, так и тратит. Но спорить не стал, накинул на плечи тулупчик, шагнул на двор.

У соседей и впрямь шли сборы, только не слишком споро. Анея вяло ругалась с мужем, призывая того двигаться шустрее, скоро рассвет, а ничего ещё не уложено. Микола подошёл к хлипкому забору, окликнул:

   — Антип, ты никак куда ехать собрался?

Тому лишь бы ничего не делать, споро подскочил к родичу, закивал:

   — Еду, еду... В Москву еду.

   — А чего ж с вечера не собрался?

Антип, скосив глаза на жену, таскавшую из дома в сани кули, развёл руками:

   — Дык... как-то не успел. Ничего... сладится...

Микола поскрёб затылок:

   — Мне, что ль, съездить?

Антип не очень-то поддержал соседа: с одной стороны, ехать вдвоём сподручней и торговать тоже, а с другой — всё время под приглядом будешь. Осознав, что может попасть под соседский дозор, он вдруг заторопился:

   — Ну, ты пока думай, а я поехал.

Микола тоже отправился в Москву на следующий день, только у него всё было сложено с вечера, потому выехал ранёхонько утром, почти до света. По пути ему встретился странный поезд, пришлось спешно отступить с дороги — царские люди везли из монастыря что-то. Но это мало интересовало Миколу, со своими делами разобраться бы...

Глядя вслед удалявшимся саням, он размышлял. И кто только не наползал на Русь, кто только не полонил русских людей! И у самих вечно меж собой ругань стоит... А кто лается? Не мужики же, тем всё одно, какой боярин или князь во главе. И надо-то всего — не влезать в их дела. Дай тому же Миколе на себя трудиться, он и другим заработает. Не трогай русского мужика, не мешай ему, он сам с жизнью справится, и боярина своего накормит, и государю достанется, но мало было на Руси таких времён, чтобы не мешали. Может, потому и голодала она веками? Нынче единый царь-государь на Руси, а покоя всё равно нет.

Чудные дела творились в Москве, государь не просто ездил по монастырям и храмам и истово молился, к такому привыкли, но приказал отовсюду увозить образа с собой во дворец! Сначала служители только дивились, но, когда во дворец перетащили большую часть дорогой церковной утвари и икон, стали роптать. Государь не обращал никакого внимания на недовольство церкви. Во всех монастырях и храмах просил благословения на дела будущие, не объясняя какие. Молился истово, отказать в благословении было невозможно.

А в саму Москву по царскому вызову съезжались далеко не самые родовитые, но никак не связанные со Старицкими бояре, дворяне и служилые. Ломая головы над тем, к чему государю такое, везли свои семьи и скарб...

Морозы стояли знатные! Птицы на лету мёрзли, деревья по ночам трещали, но и снег выпал вовремя, укрыл всё белым покрывалом, спрятал землю-матушку от жгучих холодов. Люди старались зря из тепла не выходить, но как не пойдёшь, коли скотина есть и пить требует, если на торг идти надо, если другие дела зовут?

Всё одно, немало обмороженных оказалось в ту зиму...