Стройотряд

В прошлом проворовавшийся чиновник, подавшийся в Проект, чтобы доказать высокому начальству, что твёрдо встал на путь исправления, Леонид Натанович Кац, которого в стройотряде прозвали просто по фамилии, высокий толстый, – про таких говорят: поперёк себя шире, – с крупными чертами лица и мясистыми мочками ушей, к пятидесяти семи годам сохранивший густую чёрную шевелюру, он был хронически солиден. Не зазнавался, нет. Кац был прост, как и все мертвецы. Несмотря на возраст и неспортивную комплекцию, его взяли в стройотряд потому, что был Кац очень уравновешен психически – как танк, или слон. А ещё он был опытный строитель; в молодые годы прошёл путь от монтажника до начальника участка. Умел Леонид Натанович находить общий язык с людьми самыми разными – от работяги до олигарха. Но годы начальствования неизбежно наложили на него печать солидности. Мёртвый Кац – был тот же Кац, что и семнадцать лет назад скоропостижно скончавшийся от инфаркта миокарда Кац, с теми же повадками и манерой держаться, но иногда, как и у живого, проскакивало у теперешнего мёртвого Каца что-нибудь этакое «несолидное», как пошлая шутка, или даже целый анекдот, или вот как сейчас – начинал он внезапно петь песни.

Но одно дело – просто петь, а совсем другое – давать настоящий концерт.

Сергей не заметил, как позади на верхней площадке лестничной клетки собрались остальные мертвецы: с нижних ярусов посмотреть на распевшегося Каца прибежали Андрей Ильич с Майором, выбрался с третьего уровня Вован. Но вперёд этой троицы проскочил наверх второй солист Лёха. Он пробежал по верхнему уровню лесов на лестницу, поднялся на два марша вверх и по трапу перескочил на твёрдую землю, внезапно оказавшись между застывшими в изумлении Сергеем с Тахиром и бодро пританцовывавшим и делавшим энергичные жесты согнутыми в локтях руками солидным человеком-горой.

Последний куплет Лёха проорал во всё горло, двигаясь на манер оригинального исполнителя песни, когда тот входил в раж на сцене под конец концерта:

– Здесь по асфальту каблучки,

И здесь орё-о-от месяц май.

Я подарю тебе Москву,

Поскорей приезжа-ай!

Я подарю тебе Москву,

Поскоре-ей приезжа-ай!!!

– Браво, мужики! – Сергей порывисто хлопнул три раза в ладоши и к нему присоединились остальные зрители. – Браво, марсиане! – Он приязненно посмотрел сначала на Лёху, потом на Каца: – Кац, ты – прямо Мойша Шофутинский! Не ожидал от тебя…

– Я и сам не ожидал, – ответил Кац и с деланной важностью поклонился зрителям как заправский мэтр. – Нашло вот что-то…

– Это Лёха нашёл… – сказал Андрей Ильич. – Нашёл способ запустить в твоей законсервированной голове цепочку эмоционально яркоокрашенных воспоминаний, на время тебя ожививших… Ну, в смысле: вернувших тебя прежнего, живого…

– Успех возвращается к нашему гусару после фиаско с шутками про вялую крайнюю плоть и несмешных анекдотов про евреев, – заметил Майор. – Лёха, ты на верном пути!

– Не скажу, что я почувствовал себя живее, чем есть, – вернувшийся к прицепу, возле которого оставались стоять наполненные композитом вёдра, Кац сдержано усмехнулся, – но хорошая песня определённо строить и жить помогает. Надо почаще вспоминать хорошие песни… – с этими словами он подхватил вёдра и пошёл к трапу.

– Ну, что, пошли дальше работать… – пробасил Вован, наблюдавший короткий концерт с лестничного марша, потому что всё пространство верхней площадки занимали Андрей Ильич с Майором, подоспевшие с нижних ярусов раньше него.

С теплушками и прилагающимся к ним обвесом – ранцами и аккумуляторами – и без того нещуплые мертвецы занимали много места; по лестнице они ходили один за другим, а когда надо было разойтись, делали это на уровнях, или на площадках между.

Развернувшись, Вован быстро спустился на свой ярус и пошагал к оставленному месту, где каменная стена котлована успела остыть.

– Кац! – гулко сказал он, щёлкнув тумблер на теплушке. – Как соберёшься снова петь и танцевать, зови!

– Обязательно! – отозвался уже снизу Кац.

Андрей Ильич, Майор и Лёха спустились каждый на свой уровень и готовились продолжить работу. Кац с одним ведром спустился в самый низ к Андрею Ильичу, где принялся заправлять его ранец; другое ведро он оставил на втором уровне, чтобы на обратном пути заправить Майора. Сергей в это время насыпáл уже второе ведро, интенсивно орудуя лопатой. Тахир проверял готовность малой теплушки, с которой собирался пройти по ярусам – проверить готовые участки стены́. Спонтанный перерыв на концерт закончился; мертвецы продолжали заниматься делом.

***

Ближе к вечеру, когда бело-голубой солнечный диск на чёрном звёздном небе стал стремительно клониться к ставшей светло-голубой атмосферной полоске на горизонте, а всегда контрастные чёрные тени заметно вытянулись, Сергей связался по рации с Надеждой, спросил про отца Никифора. Надежда ответила неуверенно, что с монахом надо ещё поработать – только тогда она сможет дать точный ответ. Сергей отметил тревожные нотки в голосе мёртвой женщины, но не стал допытываться. Будет конкретика – сама всё расскажет.