Стройотряд

К отрогам, о которых говорил Андрей Ильич, добрались за пять часов. Всё это время машины петляли между барханов и крепких покатых холмов, осторожно спускались в низинки и неглубокие овраги и, проехав по ним до удобного подъёма, выбирались на другую сторону, снова двигались на юг, к горам. Скорость в среднем держали не больше десяти километров в час – медленно, да, но всё ж быстрее, чем пешком. Гнать получалось лишь в начале пути, между барханов, – там песок заметно выравнивал дорогу. Теперь же, когда песка стало меньше, и последний бархан остался далеко позади, багги козлами скакали по камням, норовя выкинуть мертвецов из кресел. Но выручали пятиточечные ремни безопасности, надёжно удерживавшие водителей и пассажиров на местах. Останавливались дважды, чтобы поднять дрон и осмотреться, и снова скакали с ухаба на ухаб, то на юго-восток, то на юго-запад, объезжая совсем уж непроходимые места.

Первым, как и определили в начале, шёл багги Лёхи и Андрея Ильича. Лёха был непривычно молчалив и сосредоточен. Радиообмен между машинами был скуп и максимально информативен. Только когда начался пологий непрерывный подъём, Андрей Ильич взялся за рацию и принялся объяснять проделываемые Лёхой манёвры.

Самому Лёхе указывать – куда ехать, не требовалось. Места эти были ему знакомы.

– Здесь сбавьте скорость, – предупреждал в рацию Андрей Ильич, – чтобы без пробуксовки.

– А здесь давайте притопим слегка…

– Осторожно! Слева оползень…

Идущий следом багги точно повторял все манёвры первого. Сидевший за рулём второй машины мёртвый десантник был при жизни хорошим водителем. Водил всё – от велосипеда до танка и БТРа. Чего уж там говорить о багги… Мёртвого полицейского (тоже, кстати, майора) он понимал с полуслова и реагировал до того, как тот заканчивал фразу. Сергею оставалось только наблюдать за дорогой и лишь изредка подсказывать водителю – где лучше принять правее или левее, и где, по его мнению, может быть опасно.

Километр за километром, багги взбирались на склон похожей на гигантскую черепаху горы. На вершине сделали остановку и снова подняли в небо дрон. Далее был небольшой спуск в седловину между этой и следующей за ней горой повыше и покруче. Там свернули вправо, и после короткого спуска оказались в вытянутой на юго-запад узкой долине, скоро превратившейся в ущелье, резко заворачивавшее к югу…

…Ночь застала мертвецов в округлом цирке[16], куда они заехали уже впотьмах.

– Приехали! – объявил в рацию Сергей. – Здесь заночуем.

Будь ситуация критической, мертвецы, конечно же, могли бы продолжить путь, включив фары, которые на багги имелись, и весьма мощные, но таковой она, ситуация, не была. Зато риск встрять в совершенно ненужную сейчас аварию имелся. Как говорится, тише едешь – и машина целее, и мертвецы живее…

Развернули багги в направлении ущелья, по которому и выехали сюда, промахнувшись где-то на повороте, и остались сидеть, как сидели. Только сняли шлемы и перчатки (во время длительных стоянок это не запрещалось), да переключили радиогарнитуры на один общий канал. Мёртвые не спят, им ничего нигде не давит, не тянет посидеть в камнях в позе орла. Кресло в машине – отличное место, чтобы переждать ночь, а с гарнитурой в ухе и поговорить можно. Ночь-то длинная…

– Может, анекдот? – как всегда внезапно предложил Лёха, когда перевалило за полночь.

– Без бороды? – поинтересовался сидевший рядом с закрытыми глазами Андрей Ильич.

– Ну-у, – Лёха зачем-то поскрёб короткостриженый затылок, – этого я знать никак не могу…

– Давай уже, трави! – сказал из соседней машины Майор.

И Лёха пошёл травить…

Про ментов, про военных, про врачей и пожарных; про сантехников, студентов, школьников, политиков; про неверных жён и мужей, про тёщ, про лесных зверей; про чукчей, грузинов, негров, хохлов; про гопников, зэков, Сбербанк и всякие пошлости; про Василия Ивановича и Анку с Петькой; про Армянское радио, про Вовочку, про Иван-царевича и про Штирлица.

Травил долго. А когда закончил, между мертвецами завязался неспешный разговор о времени, когда все они были живы: про детство и юность, про семьи – про жён и детей, про друзей, работу и службу. Так они проговорили до самого рассвета.

***

– А ну-ка, Лёха, притормози! – сказал Андрей Ильич, когда понял, что перед ними. – Давай туда потихоньку… – Он показал – куда, и поднёс к губам рацию: – Серёга! Посмотри направо! Видишь?

– Вижу, – отозвался Сергей через секунду.

Оба багги свернули с оставленных вечером собственных следов и подкатили к входу в пещеру.

Проход в скале, развёрнутый в направлении цирка, – поэтому мертвецы его в сумерках не заметили, попросту проехав мимо, – имел форму почти правильного округлого треугольника[17]. Внизу широкий, метров восемь, к верху проход сужался двумя дугами, сходившимися на высоте примерно пяти с половиной метров почти точно по центру; получалась как бы верхушка врытой в землю готической стрельчатой арки.

– У нас мало времени, – выйдя из машины, сказал Сергей, – но стоит осмотреть…

– Ха! Ещё бы! – Лёха достал из кармана фонарик.

– Нет. Так сразу мы туда не пойдём! Запустим дрона…