Стройотряд

Майор не спешил с обгоном. Багги уверенно пёр вперёд по песку и камням как носорог по саване, и в любой момент мог легко оторваться от более медленных и менее устойчивых мотоциклов. Вместо этого, мертвец стал забирать левее, дальше от кавалькады, пока не поймал низинку. Песок в каньоне лежит волнами, – местами собирается и в крутые барханы, но основная его масса имеет вид пологих волн, которые вытягиваются ветрами вдоль, а вовсе не поперёк этой гигантской трещины. Оказавшись в низинке между таких песчаных волн, Майор спросил:

– Пинкертон, тебе байкеров сверху видно?

Спросил потому, что сам он их перестал видеть. Теперь справа лежала пологая волна песка, которую глаз воспринимал как неопределённую чёрную массу.

– Вижу хорошо.

– Отлично. Будешь говорить – насколько мы их опережаем. – После этих слов, Майор придавил педаль газа, и машина стала набирать скорость.

Навстречу то и дело выскакивали валуны и острые обломки скал, но Майор их объезжал с изящностью лавирующей меж деревьев лесной птицы. Он смотрел только вперёд, не моргая. Мёртвые, сухие, словно сделанные из пластмассы глаза его были неестественно подвижны и оттого казались принадлежавшими сумасшедшему. Сидевший рядом Сергей молча наблюдал за дорогой и не лез под руку; Андрей Ильич наблюдал и информировал товарищей короткими чёткими фразами.

***

Без малого час продолжалась эта гонка на опережение. Они оторвались от американцев на добрых два километра, и уже вполне могли останавливаться и готовить засаду, – благо все условия для того были, – но произошло то, чего никто не ожидал, и ничего с этим внимательные наши мертвецы поделать не могли. Укрывавшая их чернота внезапно оборвалась…

…Это в сплошном антраците полукилометровой стены каньона вдруг открылся неширокий – всего-то метров пятьдесят-шестьдесят – пролом, из которого наискось через всю теневую полосу бил яркий солнечный свет – свет, о котором здесь, на Марсе, из-за отсутствия эффекта рассеяния, вы можете не догадываться до момента, пока не увидите освещённый этим на самом деле ярким-преярким светом кусок местности. А мертвецы его увидели – этот самый кусок местности, эту почти белую «дорогу» в полсотни метров шириной, перечёркивавшую их, мертвецов, черный путь – в последний момент, когда до полосы света оставалось всего два или три метра. Багги с мертвецами попросту влетел в этот кусок белого дня из своей непроглядной низины, перемахнул на скорости через тянувшуюся от пролома в каньон пологую бровку, из-за которой они «дорогу» эту и не увидели, и оказался как на ладони у кативших в двух верстах позади справа мотоциклистов. Разреженная атмосфера планеты вкупе со специфическим рельефом местности, игравшие до того на руку мертвецам, теперь сыграли с ними злую шутку.

Американцы этот светлый путь наверх наверняка уже заприметили и собирались поискать на нём блудную девку Удачу, что любит дразниться, но отдаётся не всякому, а тут вдруг, откуда ни возьмись – неожиданный сюрприз…

Мертвецы – народ, в общем-то, спокойный, но от такого неожиданного поворота судьбы, какой мёртвый не опешит? Майор даже на секунду растерялся: немного сбросил скорость, багги зарыскал. «Куда ехать?!» – неуверенно как бы завопрошали в эту секунду его граблистые пропитанные консервирующей химией руки. Сергей в сердцах вслух помянул известную мать и, повернувшись к Майору, зарычал на него замогильным голосом:

– Хо-о-оду! Ходу-у!!! Прямо гони!!!

И Майор, молча скрипя зубами погнал машину вперёд. А Андрей Ильич сзади и сверху спокойно сообщил:

– Сворачивают в тень, ухари…

– Заметили, с-с-с-ка-на!.. – процедил тогда сквозь зубы Майор.

Секунд десять они находились на освещённой солнцем полосе, потом багги резко заскочил в тень и там исчез. Это было опрометчиво. Окажись в тени яма, или крупный валун, могли бы лишиться машины. Но повезло: ничего такого в тени не было. Просто влетели в темноту, Майор осмотрелся, немного проехал вперёд и остановил машину. Фары выключать не стал, – ещё не хватало машину в темноте потерять… – американцам свет всё равно невиден, в сторону от них светят.

Тишина. Только тихо-тихо потрескивают движки в колёсах.

– Ну, что, мужики! – буднично спокойно произнёс в темноте Сергей. – Это есть наш последний, и решительный… Противник о нас знает. Прорываться может в двух направлениях: прямо по Каньону, или налево в ущелье… Но там – лотерея: могут выскочить наверх, а могут и… короче, понятно. Назад не они поедут, передóхнут с голоду, или от передоза, или кислород закончится… В общем, не вариант.

Нас трое, их – четверо. Мы мёртвые, они – живые. Одна хорошая дырка в скафандре – и всё, в минус… Но совсем уж за баранов их считать не надо. Абы кого Тётя Саманта сюда бы не отправила. Так что, считаем, что перед нами неубиваемые терминаторы, и ждём от противника любых фокусов…

Ставлю боевую задачу!

Ильич! – Он обернулся и посмотрел в темноту, где мёртвый опер возился с автоматным ремнём и ремнями на поясе, которыми был пристёгнут. – Тебе как там, помощь требуется?

– Нет, – коротко ответил тот. – Говори, чего делать.