Строки, добытые в боях

Последний залп.   И после дней бессонныхдождались мы   невиданного сна.И наконец-то   с третьим эшелономсюда пришла   сплошная тишина.Она лежит,   неслыханно большая,на гильзах   и на битых кирпичах,таким сердцебиеньем оглушая,что с ходу засыпаешь   сгоряча.И сталинградец   в эту ночь   впервыеснял сапоги   и расстегнул ремни.Не всех убитых погребли живые,но в очагах затеплились огни.И пусть кружатся   «юнкерсы» над нами,испуганно разглядывая флаг.Спим без сапог.   Пудовыми кускамиприлип к ним   рыжеватый известняк.— …А у тебя зеленые глаза,такие же, как у моей зазнобы, —приятель мне задумчиво сказал.…Раскинув руки,   мы заснули оба.

1 августа 1943 года

Сталинград

«Я в гарнизонном клубе за Карпатами…»

Я в гарнизонном клубе за Карпатамичитал об отступлении, читало том, как над убитыми солдатамине ангел смерти, а комбат рыдал.И слушали меня, как только слушаютдруг друга люди взвода одного.И я почувствовал, как между душамисверкнула искра слова моего.У каждого поэта есть провинция.Она ему ошибки и грехи,все мелкие обиды и провинностипрощает за правдивые стихи.И у меня есть тоже неизменная,на карту не внесенная, одна,суровая моя и откровенная,далекая провинция —     Война…

1947

С войны

Над нами тысячи стрижат,как оголтелые, визжат.Как угорелые, стремглаввесь день бросаются стрижив заброшенные блиндажи,в зеленую прохладу трав.Они купаются в росе,они росой опьянены.По Кишиневскому шоссемы возвращаемся с войны.Вокруг трава до самых плеч,такая,   что нельзя не лечь.Вода в ручьях на всем пути,пригубишь —   и не отойти.И по заказу старшиныто ветерок, то солнцепек.Мы из Европы.   Мы с войныидем с победой на восток.…Как сорок первый год далек!

1944

Мое поколение