Судьба животных. О лошадях, апокалипсисе и живописи как пророчестве

А вот Пауль Клее — не был. Его задача была другая. Поэтому душа у него лежала, скорее, к комедии. Клее занимали те странные, удивительные и порой откровенно уморительные способы, какими природа выражается в различных формах, а затем выпутывается из них или открывает новые способы, как вести себя в этих уже существующих. Природа игрива на грани абсурда. Случись возникнуть проблемам — и природа находит для них забавные решения. Работая карандашом или акварелью, Клее воспроизводил вот эту игру природы, которая играет сама с собой и со своими формами, на бумаге. Клее выходил на прогулку, и его линии шли гулять тоже — об этом есть одно его знаменитое изречение. Он умел вжиться в эту чувствительность. В этом гений Пауля Клее. Он обладал врожденным чутьем на те правила, по каким живет та или эта конкретная форма, умел под нее подкапываться, импровизировать и лавировать в ее рамках — совсем как природа, когда создает растение, растущее так, а не эдак, или животное, которое отращивает себе уморительно длинный хобот, чтобы до этого растения дотянуться, — а оно, в свою очередь, вырастает таким вытянутым, чтобы справиться с какой-то еще стоящей пред ним формальной проблемой роста или развития.

Всю свою долгую жизнь и продолжительную карьеру Клее посвятил работе на этой территории природы, формы и диалектического «тяни-толкай» — на территории напряженностей, которые суть следствие установления природных форм и неожиданных способов, какими некая конкретная сущность принимает вызов природной формы, чтобы стать той или этой конкретной тварью — и никогда не угадаешь, не скажешь заранее, что за путь одолела эта конкретная сущность, прежде чем оказалась там, где оказалась. Что раз за разом доказывают, так сказать, картины и рисунки Пауля Клее — так это что природа неутомима, и эта ее неутомимость — неисчерпаемый источник услады и чуда.

Интересно, что в 1917 году — он тоже тогда был солдатом германской армии, но в сражениях Первой мировой не участвовал — Пауль Клее написал одну такую картину. Картина известна как Ab Ovo. Нужно отметить, что основой для этой картины, Ab Ovo, послужил марлевый отрез. В контексте же нашего обсуждения живописи с пророчеством — что есть марля, как не своеобразное вретище? И что же Клее использовал в качестве материала, чтобы это вретище подготовить? В частности, мел. Чтобы получить основу для рисования акварелью, поверх марли он наложил мел и бумагу — ведь иначе, без поддержки мела с бумагой, акварель бы просто впиталась в марлю.

Короче, можно сказать, что Клее взял мел — тот же прах — и натер этим прахом вретище, чтобы создать картину в разгар круговерти 1917 года — а это был год, когда завершающие адские битвы Первой мировой бушевали по всему миру; он натер этим прахом вретище, чтобы создать картину о рождении всего сущего. В самом деле, невероятно, что Клее сподобился написать такую картину — учитывая его дружбу с Марком, военный опыт, а еще собственные исследования природы и тех поразительных и упоительных способов, какими природа творит свои формы и следует логике этих форм в предивности всего и вся.

Удивительно, что на прямом контрасте с «Судьбой животных» картина Ab Ovo довольно спокойная — и это притом, что она написана в обстановке исторического хаоса и кошмара, по содержанию будто бы отсылает к драме космического рождения и погибели, а ее материальный носитель, который есть прах и вретище, сообщает ей некий пафос. На ней — пресловутое ovo, яйцо. А на яйце — трещина. Но не такая трещина, как те трещины, борозды и дикие размашистые штрихи цвета и формы на «Судьбе животных». На Ab Ovo трещина на яйце — это просто трещина. И что-то из этого яйца возникает. Из яйца появляется какая-то новая форма — ну и ладушки. Такое случается. Такое должно случаться. Форма рождает форму. Прежние объекты рождают новые. Живые существа рождают живых существ. Удивляться особо нечему. Даже в разгар 1917 года. В России вовсю бушует революция. Германия снова ведет неограниченную тотальную войну против всех. В войну вступили Соединенные Штаты. Едет в своем знаменитом пломбированном вагоне Ленин. В бельгийских траншеях свирепствует битва при Пашендейле — битва настолько ужасная, что про нее лучше не говорить вообще. А Пауль Клее создает картину Ab Ovo, из которой мы узнаём, как овал соотносится с треугольником под взглядом полумесяца.

И тем не менее этот человек, этот Пауль Клее, — живописец бесстрастного взаимоперетекания форм в бесконечной игре природы, в Первую мировую видевший ад и срыв, но еще и сумевший каким-то образом уберечь некую часть себя самого в запасе, сумевший ее пропустить мимо и через себя, сумевший едва ли не вынести за скобки бушующую историческую действительность и еще сумевший в катастрофический 1917-й год прахом и вретищем нарисовать картину вроде Ab Ovo, — этот вот человек, который по своему складу отличался от Франца Марка разительнее некуда, вот этот художник по имени Пауль Клее глубоко повлиял на картину, известную нам как «Судьба животных».