Судьба животных. О лошадях, апокалипсисе и живописи как пророчестве

Так что «Судьба животных» в каком-то смысле — не одна картина, а две. Это картина Франца Марка, которая называется «Судьба животных». И еще это картина Пауля Клее, которая называется «Деревья показывают свои кольца, животные — свои вены». Даже название — целиком в духе Пауля Клее, не так ли? В этой картине столько насилия — а он выносит это за скобки. Выносит за скобки предвестие и пророчество. Сводит все к емкой формулировке. Обращается к представленным на картине формальным и органическим сходствам. Кольца деревьев — они как вены животных. Интересная мысль. Можно представить себе мозг Клее, его руку, привычную к рисунку, — представить, как он жадно обдумывает потенциал такого сравнения. Представить, как своей линией он танцует изгибы и петли по кольцам деревьев и венам животных.

XVIII. Драма Пауля Клее и «Судьбы животных» становится еще глубже и удивительнее, а мы начинаем осознавать, что своя судьба — отчасти даже, наверное, милостивая — есть и у «Судьбы животных»

На самом деле влияние Пауля Клее на эту картину еще невероятнее и глубже, чем уже было сказано. Вышло еще и так, что Пауль Клее повлиял на эту картину не только потому, что дружил с Марком и предложил для нее альтернативное название. Пауль Клее еще и буквально приложил к этому холсту руку. Связано это с тем, что случилось с картиной после гибели Франца Марка. В том же году, когда умер Франц Марк, — в 1916-м — на складе, где хранилась «Судьба животных», случился пожар.

Принять этот факт за несчастный случай — уже непросто. Кажется невероятным, что картина, сильнее всего вобравшая все глубочайшие интуиции Франца Марка насчет искусства, насчет жизни, насчет смысла и насчет страдания, могла бы сгинуть в огне вскоре после его кончины. Кажется невероятным, что картина, изображающая катаклизм и в своем роде вселенский огонь — молнию и огонь, что разрывают на части миры, — что эта картина и сама будет ввержена в катаклизм разрушения и огня. Кажется, символизм еще чуть-чуть и зашкалит. Могла ли эта картина, в чьей власти — пробуждать апокалипсис, призвать такой вот апокалипсис в миниатюре на самое себя? Конечно же нет. На складе просто случился пожар. Такое случается постоянно — особенно в периоды войн и всяческих потрясений. Тем не менее эта мысль не дает нам покоя — мысль, что именно эта картина сгорит в бушующем пламени и таким образом на самом деле воспримет физические отметины войны, кризиса и огня.

Как бы там ни было, откуда бы ни взялся огонь, оставивший на «Судьбе животных» свои отметины, в том пожаре на складе в 1916 году картина была хотя и не уничтожена полностью, но сильно повреждена. Говорят, возгорание произошло в ту самую ночь, когда полотно должны были перевозить из Берлина в Висбаден. Картина выставлялась на памятной выставке живописи Франца Марка, и на следующий день, через семь месяцев после гибели Марка, эту выставку собирались перевозить в Висбаден. Вместо этого случился пожар, картина сильно пострадала. Вся ее правая часть обгорела так, что ее было не узнать. О пожаре и том ущербе, какому подверглась картина, прознал друг Франца Марка — Пауль Клее. Затем Клее на протяжении нескольких лет разглядывал цветные эскизы и фотоснимки, сделанные с картины еще до того, как та пострадала при пожаре. А после этого, в 1919-м, Клее принялся это обгоревшее полотно реставрировать.

И Пауль Клее таки это сделал — восстановил картину. Он взял собственные кисти с красками в собственную же руку и стал наносить эти краски на холст, над которым работал Франц Марк, его ныне покойный друг. Трудно даже представить, что за мысли и чувства пробегали по телу Пауля Клее, когда он трудился над полотном друга-сподвижника, убитого всего несколько лет назад под Верденом. Или, может быть, чувства его не тревожили. Может быть, Клее справился лишь благодаря все той же бесстрастности и все той же сдержанности, которые в абсолютно катастрофическом 1917 году помогли ему написать Ab Ovo. Может, на самом деле Пауль Клее был единственным человеком, способным взяться за реставрацию пострадавшей картины ныне покойного Франца Марка и справиться, — именно потому, что он и чувствительность Франца Марка были своего рода взаимодополняющими противоположностями.

Равно из-за собственных художественных предпочтений и личной дружбы с Марком Клее был сильнее других художников той эпохи расположен воздать должное смыслу и назначению его картины. Можно не сомневаться, что Клее, если бы захотел, мог бы восстановить «Судьбу животных» более-менее в том же виде, в каком та была до 1916 года и злосчастного — или судьбоносного — пожара на складе. Все необходимые для этого навыки в живописи и художественном ремесле у Клее уж точно имелись. Еще он хорошо знал и понимал, что хотел изобразить на своем полотне Марк.