Супернавигаторы. О чудесах навигации в животном мире

Скворцы Пердека

Эта история началась в 1950-х годах, когда голландский ученый Альберт Кристиан Пердек (1923–2009) поставил большую серию экспериментов — сейчас такие опыты были бы запрещены, — в которых вблизи Гааги в самый разгар сезона осенней миграции на запад были пойманы и окольцованы несколько тысяч скворцов (как взрослых, так и молодых птиц)[341]. Затем их перевезли по воздуху в разные точки Швейцарии, находящиеся в сотнях километров от их обычного маршрута миграции, и там выпустили.

В некоторых случаях взрослых и молодых птиц выпускали вместе, а в других — по отдельности. В нормальной ситуации окольцованные птицы полетели бы от Гааги на западо-юго-запад, в сторону своих мест зимовки, расположенных на северо-западе Франции; однако этим курсом следовали не все перемещенные птицы. Пердек показал, что взрослые птицы в основном учли свое «боковое» перемещение и полетели в северо-западном направлении. Большинство молодых птиц, летевших без взрослых, продолжили движение в юго-западном направлении и оказались в результате на юге Франции или в Испании. Однако молодые птицы, летевшие вместе со взрослыми, также выбрали скорректированный маршрут. Кроме того, Пердек заметил еще одно обстоятельство: в последующие годы перемещенные молодые птицы, как правило, упорно возвращались в «неправильный» регион — тот, в котором они зимовали после исходного перемещения, — то есть в те места, в которых в иной ситуации они никогда не оказались бы[342].

^{Скворцы Пердека}

Пердек истолковал эти результаты следующим образом: взрослые скворцы знали, куда они летят, и могли пользоваться некоторого рода картой, а молодые птицы (оставшись без их помощи) попросту следовали в генетически запрограммированном направлении, а потом просто останавливались, когда у них исчезало стремление к миграции. Хотя Пердек предполагал, что способность к навигации «по карте и компасу» должна быть врожденной, он утверждал, что птицы могут пользоваться ею только после того, как хотя бы однажды побывают в том месте, в которое ведет их миграционный маршрут. Другими словами, одного инстинкта недостаточно: кроме него птицам необходимо получить некоторую географическую информацию о маршруте. Этим, считал он, и объясняется разница в поведении взрослых и молодых птиц, мигрирующих в первый раз.

Исследования Пердека (обладавшие тем важным преимуществом, что в них рассматривалось естественное поведение птиц в дикой природе, а не прыжки в конусных ориентационных клетках Эмлена — см. главу 9) и другие, подобные им, способствовали укреплению мнения о том, что некоторые птицы обладают способностью ориентироваться «по карте и компасу». Однако это утверждение весьма радикально, и трудно исключить другие, более простые объяснения. Может быть, взрослые птицы генетически запрограммированы лететь в правильном общем направлении в течение определенного времени. Добравшись до подходящего места, они, возможно, запоминают некий местный ориентир, который может быть, например, запаховым или звуковым, и он в будущие годы привлекает их даже на больших расстояниях. Или же они могут заучивать последовательность ориентиров, которые встречаются на их маршруте. Кроме того, не могут ли они использовать астрономические или магнитные ориентиры — или же некоторую комбинацию всего перечисленного?

Голуби стали настоящими подопытными кроликами мира пернатых: их изучают больше, чем каких-либо других птиц. Некоторые исследователи утверждают, что необычайную способность голубей находить обратную дорогу можно объяснить только тем, что помимо магнитного компаса в их распоряжении есть и некая карта — причем такая, в которой не используется визуальная информация.

Одно из самых поразительных свидетельств в пользу этой гипотезы было получено в серии экспериментов, в которых голубям вставляли замутненные контактные линзы, которые не позволяли им узнавать видимые ориентиры. Даже после перемещения на целых 130 километров этим птицам часто удавалось найти обратную дорогу и прилететь в места, расположенные всего в нескольких километрах от их голубятни, хотя им это было гораздо труднее, чем птицам с прозрачными линзами[343]. Тот загадочный факт, что птицы, которых отвозили в неизвестное им, удаленное место выпуска под наркозом (что исключает возможность того, что они запоминали дорогу или использовали счисление пути), успешно возвращались домой, также остается необъясненным[344].