Свет Преображения. Записки провинциального священника

Мое чтение дневника старца Варнавы было прервано стуком в дверь. Гришка-алтарник жестами объяснил, что пришел посетитель, и судя по взволнованному лицу Григория, это был не совсем заурядный визит. Я спустился вниз. На паперти у дверей храма стояла Елизавета Ивановна. На ней было скромное черное платье, на голове платочек, на лице ни следа косметики.

– Благословите, батюшка, – потупив глаза, произнесла она.

– Нет, благословить вас я не могу.

– Я вас очень прошу.

– Не просите, Елизавета Ивановна. Тем более что для вас мое благословение не имеет никакого значения.

– Поймите, отец Иоанн, нам все равно необходимо найти общий язык. Это и в моих, и в ваших интересах.

– Нам не о чем разговаривать.

– Вы что, с Луны свалились, батюшка? Неужели не понимаете, что этот храм – мой? Он зарегистрирован на мое имя. Я – председатель общины, а вы – только наемник. Я могу вас нанять и могу отказаться от ваших услуг. Это хотя бы вам понятно?

– Вы не можете быть председателем общины.

– Почему же?

– Община объединяет верующих, верующих!

– А вы докажите, что я неверующая.

– Мне не нужно это доказывать, Елизавета Ивановна. По церковным канонам мне принадлежит право взять и решить, допускать или не допускать вас к причастию и церковному общению.

– Я буду жаловаться.

– Кому, Валентину Кузьмичу?

– Да, Валентину Кузьмичу.

– Мне говорили, что он знает церковные каноны, как афонский монах.

– Он не хуже знает и государственные законы. Ясно?

– Куда уж яснее! Всего хорошего. И запомните: дальше паперти ни шагу! Храм для вас закрыт.

Метнув на меня уничтожающий взгляд, Елизавета Ивановна не очень твердой походкой удалилась.

«Что ж, – констатировал я, – противник чувствует себя не так уверенно, как можно было предполагать. Елизавета Ивановна предложила компромисс. Это уже кое-что значит. Выходит, вопрос о закрытии храма еще не решен. Как они будут действовать дальше? По-видимому, постараются оказать нажим на правящего архиерея. А как поступит тот? Пойдет с подношениями к угрюмому уполномоченному и таким образом сможет протянуть время, столь нужное мне для укрепления моих позиций. Некоторый резерв времени у меня есть».

* * *

На следующий день мне, однако, пришлось убедиться в том, что я недооценил Валентина Кузьмича. После окончания литургии ко мне подошел молодой мужчина лет тридцати – тридцати пяти, интеллигентного вида, с рыжеватой бородкой. Я обратил на него внимание еще во время службы. Он стоял недалеко от амвона и с большим вниманием слушал мою проповедь. К причастию он, однако, не подходил и не исповедовался, ко кресту также не прикладывался. Подойдя ко мне, он попросил уделить ему несколько минут.

– Меня зовут Юрий… Лужин. Юрий Петрович Лужин. Я человек нецерковный, как вы, наверно, сумели заметить, но к христианству, и особенно к православию, отношусь сочувственно и с большим интересом. По образованию я архитектор. В Сарске оказался не по собственному желанию. Можно сказать, я сюда сослан, впрочем, так же, как и вы.

– Почему вы думаете, что я сюда сослан?

– Ну, во-первых, об этом говорит весь город. А во-вторых, как же может быть иначе? Разве ваше место здесь?

– Мое место здесь.

– Не буду спорить. О себе я этого сказать не могу. Но ближе к делу. Будучи архитектором, я не мог не соприкоснуться с историей Церкви и с христианским учением. И помню, однажды подумал: «А почему бы и нет?» Учение о Фаворском свете меня поразило, словно вдруг завесу прорвало и заглянул я по ту сторону бытия. Все собирался обдумать как следует этот вопрос. Но не довелось, другие дела увлекли, миражи, которые и привели меня сюда. Здесь я работаю в отделе Госнадзора за памятниками архитектуры. Не работаю, конечно, а дурака валяю, но зарплату, правда небольшую, выдают исправно. Я вижу: все это вам не очень интересно. Перехожу к главному, к тому, что не может вас не заинтересовать. Мой начальник товарищ Блюмкин (не удивляйтесь, именно такая у него фамилия, как у чекиста, который Мирбаха убил) намерен в скором времени направить в ваш храм инспекционную комиссию. Цель комиссии – констатировать, что мракобесы-церковники довели выдающийся памятник архитектуры XVI века до плачевного состояния. Следовательно, его нужно изъять у них и превратить в музей. Товарищ Блюмкин будет назначен по совместительству директором. Значит, вторая зарплата. Но это еще не все. Начнется реставрация, и как обычно бывает, затянется она на десятилетия. Улавливаете? Вот где золотое дно! Тут и деньги, и дефицитные стройматериалы! Какие особняки из них можно отгрохать себе и своим деткам! Кстати, мне уже предложена ключевая должность архитектора! Видите, чем жертвую, выдавая вам ведомственную тайну? Не знаю, сможете ли вы отбить атаку. Но я вам подскажу один ловкий ход. Не торопитесь его делать. Все нужно тщательно рассчитать и бить наотмашь, наверняка. Две иконы из иконостаса вашего храма висят в квартире у Блюмкина. Ну как?

– Спасибо.