Свет Преображения. Записки провинциального священника

Около храма стояла толпа женщин и детей, с интересом наблюдавших за работой мужей и отцов и подбадривавших их. Руководил работами Петр, спокойно, ненавязчиво, незаметно. Он умудрялся и сам стучать молотком или топором, и давать другим советы и указания, появляясь то внизу среди жестянщиков и плотников, то на крыше храма. По всему было видно, что он, несмотря на молодость, пользуется среди мужичков непререкаемым авторитетом.

– Конечно, по-хорошему, – сказал мне Петр, – жесть сначала нужно было бы проолифить, просушить, а затем уже красить, но ничего не поделаешь, в конце концов, олифа в краске есть, а через какое-то время можно будет и перекрасить.

К наступлению темноты крыша была покрашена. Она блестела в лучах вечернего солнца, и храм сразу показался помолодевшим.

Я отслужил молебен, а затем мы все прошли в притвор, где стараниями женщин во главе с неугомонной Агафьей был уже накрыт стол. Они умудрились даже испечь куличи, словно на Пасху. Лица у всех были веселыми и счастливыми, как в пасхальную ночь. Я взглянул на Гришку-алтарника, и он без слов понял меня. Он подошел к маленьким колоколам, висевшим тут же, в притворе, и праздничный пасхальный звон наполнил храм.

Воистину я был счастлив: мы починили кровлю храма, мы предотвратили его разрушение, нам удалось отбить очередную попытку отнять его у нас, и наконец, совершенный в этот день подвиг спаял прихожан и вдохнул в них веру в свои силы.

А утром, как и предсказывал Юрий Петрович Лужин, в храм заявилась комиссия. Юрий Петрович был в ее составе. Выбрав удобный момент, он подошел ко мне и шепнул:

– Фантастика! Вот видите, чудеса, оказывается, все-таки бывают! Впрочем, больше вам и не на что рассчитывать…

– Блюмкин Виктор Григорьевич, – представился мне самоуверенный мужчина с вальяжными манерами стареющего актера, – заведующий городским отделом Госнадзора за памятниками архитектуры. С кем имею честь?

– Я думаю, Виктор Григорьевич, вы уже знаете, с кем имеете честь. Но могу по такому случаю официально представиться – настоятель Преображенского собора города Сарска иеромонах Иоанн.

– А отчество ваше?

– К сожалению, нет.

– Как же к вам обращаться?

– Так и обращаться – иеромонах Иоанн.

– Что же, иеромонах Иоанн, вы, наверно, догадываетесь о цели нашего визита?

– Могу предполагать.

– Вот и прекрасно. Мы пришли познакомиться с состоянием архитектурного памятника XVI века, кстати говоря, единственного в нашем городе. И нужно сказать, он производит удручающее впечатление. Ваша фирма оказалась не на высоте. Боюсь, что ей нельзя больше доверять содержание такого выдающегося памятника. И потом, что это такое? Вы осуществили ремонт кровли, не согласовав этот вопрос с нашим отделом! Вы могли нанести непоправимый ущерб выдающемуся творению русских зодчих и, я уверен, нанесли его. Вы знаете, чем это грозит? Уголовным делом!

Возражать Виктору Григорьевичу не имело смысла. Он валял дурака. Он разыгрывал спектакль, сценарий которого предусматривал ознакомление с интерьером и экстерьером храма. В сопровождении свиты, то есть комиссии, Виктор Григорьевич расхаживал по храму и вокруг него, делая какие-то пометки в блокноте. Затем он подошел ко мне. Многолетний опыт общения с отцом Василием, а может быть, интуиция подсказали ему, что было бы не лишним обменяться со мной несколькими словами, которые не обязательно сохранять для истории. Когда мы отошли с ним в сторонку, он с наигранной доверительностью сказал:

– Дело дрянь, отец Иоанн (знает шельма все-таки, как ко мне обращаться!), дело дрянь. Не знаю, право, что и делать.

– Мне кажется, вы несколько драматизируете ситуацию. Кровля отремонтирована. Поезд ушел.

– Вы полагаете?

– Не сомневаюсь в этом. Сейчас самое время заняться благоустройством интерьера, и в первую очередь восстановлением иконостаса. Вы, конечно, в ближайшие дни доставите нам две иконы, взятые на реставрацию (при этих словах разбойник, прости Господи, даже бровью не повел). Реставрация требовалась самая никчемная, но, я думаю, они могут обойтись и без нее. А вашу заботу о выдающемся творении русских зодчих, конечно, по достоинству оценят Валериан Харитонович и Гавриил Захарович (я назвал прямых начальников Виктора Григорьевича из Москвы, с которыми мне несколько раз приходилось встречаться во время их посещений Троице-Сергиевой лавры).

– А вы, кажется, правы, отец Иоанн. Поезд, видимо, в самом деле ушел. Что же касается двух икон из иконостаса, то я согласен – они действительно не требуют реставрации. Елизавета Ивановна, которая их мне передала, не специалист в иконах, но вы, я вижу, понимаете в них толк. Очень рад нашему знакомству. С умными людьми всегда приятно иметь дело. А насчет поезда не беспокойтесь – ушел поезд!

18 июня