Свет с Востока

Писать об этом явлении, оказавшем глубочайшее влияние на культуру Востока и Европы, — значит, говорить о многом.

Следовательно, мне, может быть, удалось до некоторой степени выполнить завет моего учителя.

Скажу ли, что мною сказано все? Нет. Выбранная тема затрагивает столько новых мыслей, что им не уместиться и в десятке книг, а рабо­ты по общему языкознанию и Корану, к которым я смог приступить лишь в последние десятилетия, лишь затрагивают эти области, пока­зывая возможность иных подходов. Однако если даже не касаться частных тем, то ведь бок о бок со специальными вопросами науки стоят вопросы общие — науки как метода познания, истории науки, научной этики и морали. О них нужно думать и говорить.

Например.

Как готовить ученого?

Что есть научное творчество?

Какова роль авторитетов в науке?

В полной ли мере мы владеем искусством научной критики? Достаточно ли мы бережем людей науки и требуем с них? Все ли наши работы идут на вооружение науки? Всегда ли нам ясны ретроспектива и перспектива наших исследо­ваний?

Сколько тем! К некоторым из них я смог приступить лишь сейчас, каждая ждет своей книги. Однако первый долг востоковеда— и я старался его выполнить — восстановление истины, утверждение един­ства истории. Когда труд исследователя снимает поздние напластова­ния и рассекает освященные традицией формы, чтобы вскрыть истин­ное содержание, история встает перед нами живым и естественным прологом сегодняшнего мира.

«Не пепла, а огня ищет человечество в прошлом», — гласит ста­рый афоризм.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ПИСЬМА И. Ю. КРАЧКОВСКОГО АВТОРУ

13 июля, 1944. Санаторий «Узкое»

Дорогой Шумовский!

...Еще в начале полугодия, узнав Ваш адрес от Василия Василье­вича*, я написал Вам, но, очевидно, послание не дошло по назначению. Очень хотелось бы узнать про Ваше житье и в какой мере Вы связаны местожительством. Мы** обретаемся в Москве с 25 июля 1942 года; после 1 августа думаем съездить в Ленинград «на рекогносцировку», чтобы решить вопрос о сроках возвращения. Вас поминаем часто и шлем всякие пожелания.

Ваш И. Крачковский

* В. В. Струве (1889-1966) — академик АН СССР, историк древнего востока. ** С женой, В.А.Крачковской.

5 сентября, 1944. Ленинград

Дорогой Теодор Адамович,

Ваше письмо от 10 августа я получил уже в Ленинграде, куда окон­чательно перебрался 31 августа после предварительной поездки 2-12 августа. Очень рад был узнать о Вашей жизни, которая теперь представ­ляется мне яснее; кое-какие сведения доходили до меня раньше, но слу­чайно. Мы сами улетели из Ленинграда 25 июля 1942 года и все время были в Москве (слухи о пребывании в Нальчике не основательны).

Многих, про кого Вы спрашивате, уже нет в этом мире: в 1939 го­ду кроме Виленчика в июле же умерла моя московская ученица К.С.Кашталева (Дмитриева), а в августе мой учитель А.Э.Шмидт. (Мой последний университетский учитель П.К.Коковцов умер 1 янва­ря 1942 года на 81 году жизни.) В.И.Беляев здравствует, ходит с палоч­кой и пребывает в Ташкенте с Институтом] Востоковедения, находя­щимся там в эвакуации. В.В.Струве теперь здесь, хлопочет о возвра-

320

Приложение

щении Института, но удастся ли это в текущем году, не ясно. Ковалев­ский, наподобие Вас, обнаружился в этом году в Саранске Мордовской АССР преподавателем педагогического института; хлопочу о зачисле­нии его докторантом Ак. Наук. Юшманов благополучен — в Алма-Ата с Институтом Языка и Мышления, выбран в прошлом году в чл.-корр. Ак. Наук (как и Н.К.Дмитриев, а С.А.Козин, декан возобновляемого Восточного Факультета— в академики). Оде-Васильева побывала в эвакуации на Алтае, а теперь преподает в Москве в Институте 6. На­риманова. Об Искандерове сведений не имею. Винников в [19]41 г. защитил докторскую диссертацию об арабах Средней Азии и теперь в Ташкенте с Беляевым.

Дальше пойдет, к сожалению, синодик. А.Я.Борисов был снят больным с поезда во время эвакуации в Орехово-Зуеве и умер там 10 июля [19]42 г.; Д.В.Семенов умер от паралича сердца в мае 1943 года в Ленинграде, где он провел всю блокаду и оставался уполномоченным И[нститута] В [остоковедения] после его эвакуации в июле 1942 г. (те­перь уполномоченным А.Н.Болдырев). В мае [19]42 года умер И.О.Гинцбург и О.А.Крауш; после эвакуации, уже в Ташкенте, умерли С.М.Березовская и Е.А.Разумовская. Жива там К.Б.Старкова, недавно защитившая кандидатскую диссертацию. Жив и Taxa Хусейн, ныне рек­тор второго, недавно основанного египетского университета в Алексан­дрии. В июне он прислал мне приветственную телеграмму, впервые после начала войны. В [19] 40-м году он выпустил вторую часть своих «Дней», которую я перевел, но отделать и напечатать не успел.

У меня до сих пор хранятся набранные гранки Вашей «Картогра­фии», которые со временем послужат основой, иншааллах*, «второго» издания. В моей печатающейся книжке «Над арабскими рукопися­ми...» (единственном дельном результате моей эвакуации) Вы увидите упоминание и Вашего Ибн Маджида.