Свет с Востока

оставлю за собою, если в будущем году состоится прием на арабский разряд. Придется, конечно, делать кое-что на втором курсе и на стар­ших, если удастся вернуться отдельным студентам. Со скрипом как-то идет у меня восстановление Кафедры и Кабинета, и не нравится мне, как оно идет. Но что же со всем этим поделаешь? Из ориенталистов на юбилее Академии был один Ковальский из Кракова (арабист и тюрко­лог). Помнится, в свое время я Вам о нем говорил и даже как будто бы указывал его хорошую книжку «На шляках Исламу»**. Приятно было познакомиться лично после переписки чуть ли не с 1914 года.

Вожусь все с корректурами словаря Баранова***; в июне вышел третий выпуск, хотелось бы к осени выпустить четвертый и закончить эту нужную, но утомительную работу. Свои «труды» движутся плохо, все руки не доходят. Будьте же здоровы и благополучны, авось уви­димся. Рад, что моя книжка Вам доставила удовольствие.

Ваш И. Кранковский

* К М. Дьяконов (1915-1999) — ассириолог. ** «На путях ислама» (польас).

*** Имеется в виду «Арабско-русский словарь» X. К. Баранова (1892-?).

26 ноября, 1945. Ленинград

Дорогой Теодор Адамович,

Я уже телеграфировал Вам, что обращение от Института полков­нику Филиппову* направлено с моим отзывом а теперь посылаю чер­новики...

Долго Вам не писал в надежде, что кто-либо из младших коллег при возвращении из Ташкента будет в этом отношении аккуратнее меня. Не знаю, насколько мое предположение было основательно. Первое полугодие в смысле здоровья проходило у меня благополучно, однако как-то все случается так, что систематически не хватает време­ни и постоянно торопишься с какими-то спешными делами, которые выплывают одно за другим. Все это обыкновенно мелочи, но в общей сложности поглощают почти все время и для серьезной работы его не остается.

Словарь Баранова подходит к концу. Пять листов последнего, четвертого выпуска, отпечатано. Теперь должен быть дан набор до­полнений (листа полтора) и моего общего предисловия (тоже листа полтора). Оно написано приблизительно в таком же стиле, как в былое

326

Приложение

время к Юшманову, Семенову, Васильевой**, то есть с характеристи­кой того, что было сделано в этой области до настоящего времени. Обещали закончить в этом году, но боюсь, что будет задержка из-за моей поездки на Сессию (Академии) в Москву. Ее много раз отклады­вали, теперь она назначена на 15-22 декабря, но все еще нет полной уверенности, что не будет опять перенесена. Во всяком случае теперь это вопрос месяцев, и дело, которое с 1938 г. по временам отнимало у меня много энергии и труда, кончится. В Университете в этом году часов у меня немного — шесть, но как-то выходит, что подготовка занимает порядочно часов. В этом, конечно, я сам виноват. Читаю два курса — введение в историю и введение в литературу, постепенно они превратились у меня совсем не в то, что было в Ваше время. Введение хотел в этом году передать по старой памяти Юшманову, но он все хворает и может вести занятия только на дому с одним-двумя слуша­телями. Веду я еще занятия, за отсутствием лектора, по разговорному языку и на них в этом году решил, между прочим, проработать сбор­ничек пословиц, записанных когда-то в Сирии Гиргасом***, который я целую вечность все собираюсь издавать. Для лекций все это можно бы проделывать просто, но по скверной привычке у меня на это уходит все воскресенье. Кроме этого читаю со Старковой «Китаб ал-бади»****, а с Писаревским (аспирант Кабинета) историю ал-Фахри*****. В из­вестной мере мне все это вспоминать приятно, однако все требует некоего времени.

Последние месяцы сижу над подготовкой нового издания книжки о рукописях, с которым меня начинают торопить. Добавить решил только два новых цикла: «Арабские писатели и русский арабист» и «Тени предков». В каждом по три рассказика (содержание их — Рей-хани, Теймур и Нуайме в первом, Рейске, Гиргас, Сальхани во втором; самые названия, конечно, мудренее******). Думаю прочитать их на заседании Кабинета восьмого декабря. Рукопись просят привезти в Москву к 15-му; не знаю, успею ли со всякой требуемой расклейкой экземпляра. В напечатанных частях меняю только отдельные фразы и добавляю мелочи.

Стараюсь устраивать систематически одну субботу заседания Ка­федры, другую — Кабинета. Народ в общем ходит, но с докладами приходится отдуваться, главным образом, мне. Мои младшие коллеги как-то тяжелы на подъем. Винников тоже все хворает и часто чувству­ет себя неважно. Беляев и перегружен, и по природе своей пунктатор. Энергичны и инициативны сотрудники Кабинета Заходер******* и

Приложение

327

докторант Ковалевский, но первый живет в Москве, второй — в Харь­кове, и для общей деятельности здесь бесполезны. Полностью по ара­бистике представлены у нас в этом году первый и второй курсы; есть старательные, но обнаружатся ли какие-либо «таланты», пока не вид­но. Две студентки бывшего пятого курса все никак не могут добиться восстановления и сидят в провинции.

Вот вам общий отчет. Будьте же здравы и старайтесь продержать­ся.

Ваш И. Крачковский

* Начальник моего лагеря в Сибири.