Читаем Свет с Востока полностью

Получил сегодня Ваше письмо... Очень рекомендую приложить все усилия к тому, чтобы отдохнуть и несколько восстановить силы, ибо зима, как всегда, будет хлопотливая и требующая энергии. У нас начинается «съезд»: сегодня приехал Ковалевский, на днях поджидаем Церетели, который был на Сессии в Москве. На днях получил две очень занятные рукописи: одна приобретена у одного литовского та­тарина в Вильне и дает полный текст Корана с полным же интерлине­арным польским переводом арабскими буквами. Вторая прислана Караимским музеем в Вильне временно и, по-видимому, представляет более позднюю копию той, которая приобретена нами. Такие полные рукописи— очень большая редкость. Если Вы помните, я когда-то писал о Коране из Пскова*, принадлежавшем Симону Тодорскому**, но там были только отдельные молитвы и замечания переведены, но не самый текст Корана. В свое время мы мечтали с Карским*** найти какого-нибудь арабиста, который бы знал польский или белорусский язык, чтобы несколько заняться этим сюжетом, правда, более слави­стическим, чем арабистическим. К сожалению, новую рукопись, кото­

332

Приложение

рая лучше сохранилась, я должен к осени вернуть, но более старая, во всяком случае, у нас останется и я ее Вам покажу.

Завтра читаю в Лектории Академии наук об абиссинской литера­туре, а в субботу в Кабинете главу из истории арабистики о Френе и Сенковском****... Мы предполагаем только на август выбраться в «Узкое». Дома у нас все хворают.

Ваш И. Крачковский

* Имеется в виду статья «Рукопись Корана в Пскове», написанная 24 сентября 1924 года и опубликованная в «Докладах Академии наук». Л., 1924. С. 165-168. ** Профессор древне-еврейского языка в Киевской духовной академии (1700-1754), духовник Петра III и Екатерины II. *** Е. Ф. Карский (1861-1931) — академик-этнограф.

**** Х.Д. Френ (1782-1851) — академик, основатель научной арабистики в Рос­ши; О. И. Сенковский (1800-1858) —арабист и литератор («барон Брамбеус»).

7 июля, 1947. Ленинград

Дорогой Теодор Адамович,

Получил Ваше письмо от 27 июня, и хотя искусство отдыха вели­кое и сложное дело, но надеюсь, что и кустарным путем Вы сможете в этом предприятии достичь должных результатов. Я лишь несколько дней, как закончил всякие экзамены и дипломные работы. И на сей раз, как и в прошлом году, вынес довольно мрачное впечатление от своих собственных студентов. Очевидно, те немногие педагогические навыки, которые у меня когда-то были, к старости окончательно вы­ветрились, и ничему путному мои слушатели у меня научиться не мо­гут. Пора кончать это дело — затраты энергии своей много, а проку мало. Фотиева* кончила благополучно, хотя по языку могла бы сдать лучше, но, как всем им свойственно, волновалась и забывала простые вещи. Теперь будет держать в аспирантуру Университета. Приема в этом сезоне на арабский разряд делать не будем. Начал немного зани­маться историей русской арабистики, к которой за всю зиму притро­нуться не мог. Покончил с Петербургом до 1917 года, теперь остались Москва и Казань, а затем Советский период, который не надо писать вновь, а лишь несколько проредактировать уже существующее. Очень хотелось бы к осени это закончить, ибо все плановые сроки пропуще­ны. Ковалевский отбудет после 15-го, но с осени предполагает пере­браться окончательно— будет читать для арабистов исторические

Приложение

333

курсы. Надеюсь, постепенно все его дела наладятся; пока все идет не очень гладко и с большими задержками. Может быть, переедет Киль-берг**, которую Штейн*** хочет устроить в новоявленный, но все еще не сформировавшийся институт по линии новой истории и экономи­ки. Думаю, что в этом направлении она будет полезна, так как вообще человек серьезный.

Недавно «вычитчик» академического издательства беседовал со мной по поводу Вашей статьи в «Известиях Географического Общест­ва» — мелочи, которые не трудно было привести в требуемый вид. В Боровичи я Вам давно писал, что по поводу той же статьи меня за­прашивали раньше из редакции «Известий», но по Вашему последнему пребыванию в Ленинграде я видел, что письма Вы не получили. Тогда пришлось кое-что сократить. Кое-что за это время мы получили из новой арабской печати, между прочим, ряд изданий египетской фир­мы «Дар ал-Ма'ариф», среди которых есть интересные вещи и даже книжка Зеки Мухаммед Хасан «Арабские путешественники в Средние века», по-своему довольно хорошая.

В августе думаем пробыть в «Узком». Всего Вам хорошего. Будьте благополучны.

Ваш И. Крачковский

* В. С. Фотиева — арабист-филолог.

**Х. И. Кильберг (1902-?) — арабист-историк.

*** В. М. Штейн (1890-1964) — китаист.

29 июля, 1947. Ленинград

Дорогой Теодор Адамович,

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное
Мао Цзэдун
Мао Цзэдун

Мао Цзэдун — одна из самых противоречивых фигур в РјРёСЂРѕРІРѕР№ истории. Философ, знаток Конфуция, РїРѕСЌС', чьи стихи поражают СЃРІРѕРёРј изяществом, — и в то же время человек, с легкостью капризного монарха распоряжавшийся судьбами целых народов. Гедонист, тонкий интеллектуал — и политик, на совести которого кошмар «культурной революции».Мао Цзэдуна до СЃРёС… пор считают возвышенным гением и мрачным злодеем, пламенным революционером и косным догматиком. Кем же РІСЃРµ-таки был этот человек? Как жил? Как действовал? Что чувствовал?Р'С‹ слышали о знаменитом цитатнике, сделавшем «товарища Мао» властителем СѓРјРѕРІ миллионов людей во всем мире?Вам что-РЅРёР±СѓРґСЊ известно о тайных интригах и преступлениях великого Председателя?Тогда эта книга — для вас. Потому что и поклонники, и противники должны прежде всего Р—НАТЬ своего РЈР§Р

Борис Вадимович Соколов , Филип Шорт , Александр Вадимович Панцов , Александр Панцов

Биографии и Мемуары / Документальное