Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Но не для этого она вырвалась в Москву и отказалась от американского гражданства. Она чувствовала себя в Москве неуютно, разочарованной сыном и внуком, обманутой, ей казалось, что Осю использовали, чтобы выманить её в СССР, и она попросилась в Грузию, написав верноподданническое письмо Тихонову, главе советского правительства, пояснив свою просьбу тем, что в Москве много иностранных журналистов, общения с которыми она хотела бы избежать.

Это письмо сохранилось. Валерию Легостаеву, бывшему члену ЦК КПСС и помощнику Егора Лигачёва, члена Политбюро и второго секретаря ЦК КПСС (1985–1990), перед встречей Лигачёва с Аллилуевой (в апреле 1986 года) было поручено изучить её дело. В 2004 году в газете «Завтра» он опубликовал отрывок из её письма к Тихонову: «Мне не нужны популярность и шумиха. Мне нужны старые камни моей Родины». Завершалось письмо обещанием: «Я обязуюсь – и обещаю ещё раз – встретить с полным пониманием все рекомендации, которые мне предъявят грузинские и центральные руководители, и обещаю моё полнейшее содействие во всех направлениях»[102].

Если текст письма приведён Легостаевым дословно, а не по памяти, в авторской интерпретации, то это означает, что дочь Сталина ещё раз подчеркнула: если потребуется, она готова подтвердить рассказ о кознях Центрального разведывательного управления и отказывается от авторства своей второй книги. Впрочем, если какие-то слова Легостаевым изменены, то смысл передан верно. Возвращаясь в СССР, Светлана прекрасно понимала, что ей придётся пойти на компромиссы с совестью и послушанием отблагодарить за прощение грехов, критику коммунистического режима и советской системы. Ведь, как в старом анекдоте, на вопрос невесты, спрашивавшей раввина, как ей ложиться спать в первую брачную ночь – снимать трусики или нет, – он ответил, что конечный результат будет тот же – с девственностью придётся расстаться.

Её просьбу отдалиться от Москвы восприняли с пониманием. Пробыв в Москве чуть более месяца, 1 декабря 1984 года в сопровождении представителя грузинской миссии в Москве Светлана с дочерью вылетели в Тбилиси.

В Грузии атмосфера была иной, дружелюбной и сердечной, в отличие от московского официоза и фальшивого проявления чувств. Несколько недель дочь и внучка грузинского небожителя провели в правительственной загородной резиденции, а ближе к Рождеству Светлане выделили трёхкомнатную квартиру в элитном доме, выстроенном для работников ЦК компартии Грузии, и дачу в пригороде Тбилиси. Ей предложили домработницу и гувернантку для Оли. От прислуги Светлана отказалась, но согласилась бесплатно пользоваться легковым автомобилем, стоящим наготове в гараже ЦК, и на услуги шофёра. Купить машину и самой ею управлять ей не позволили, сославшись на необходимость «соблюдать предосторожность» – водитель выполнял функции телохранителя и осведомителя. Оля возобновила давнишнее увлечение – занятия конным спортом, министр образования Грузии определил её в школу верховой езды, которую он опекал. Ей выделили персонального тренера, и она стала регулярно ходить в манеж. В школу её не торопили, на дому были организованы уроки русского и грузинского языков и математики с учителем, знавшим английский язык. Результат был ошеломляющим – через полгода Ольга заговорила и на русском, и на грузинском. Через год она могла самостоятельно разговаривать! Оля расцвела, быстро обзавелась друзьями, под руководством музыкального директора одного из театров выучила популярные грузинские песни и научилась аккомпанировать на пианино. Она легко влилась в новую жизнь и влюбилась в Грузию. А Светлана осталась у разбитого корыта.

В июне 1985 года, через восемь месяцев после возвращения в СССР, после многочисленных попыток установить с Катей контакт Светлана получила от неё одностраничное письмо, отправленное из посёлка Ключи на Камчатке, где Катя работала вулканологом на станции Академии наук.

Кате пошёл семнадцатый год, когда мама стала невозвращенцем. В хрупком возрасте, когда девочки-подростки нуждаются в особом внимании (в 17-летнем возрасте у Светланы вспыхнул роман с Каплером), мама поставила личные интересы выше интересов дочери. Отец жил в Ростове с другой семьёй, девочка осталась в Москве на попечении старшего брата и бабушки. Но они не могли заменить мать. Катя считала, что мама её предала. Выстрадав и выплакав когда-то не одну ночь, она написала ей, что «не прощает», никогда «не простит» и «не желает прощать». Она потребовала, чтобы её оставили в покое и не пытались устанавливать с ней контакты. Для сводной сестры в письме сделана было приписка: «Желаю Ольге терпения и упорства». Светлана попыталась с ней объясниться, но её письма остались безответными. Даже приехав с дочерью в Москву в 1985 году, Катя остановилась у Ждановых, не пожелав увидеться с матерью. Перестрадав, Катя вычеркнула её из своей жизни.

Агасфер уходит на Запад