Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Первого декабря 1984 года, в 50-летнюю годовщину убийства Кирова (для Сталина оно стало поводом для расправы с внутрипартийной оппозицией), дочь и внучка генералиссимуса приехали на постоянное место жительства на историческую Родину отца и деда.

А в марте 1985-го в Советском Союзе родился анекдот: «Утро. Траурная музыка. На телеэкране появляется Игорь Кириллов, диктор Центрального телевидения, и, с трудом сдерживая улыбку, скорбным голосом объявляет: “Товарищи! Вы будете смеяться, но нас опять постигла тяжёлая утрата”». С этим анекдотом взошёл на московский престол Михаил Горбачёв. Ничто с его «приходом на царство» не предвещало перемен, которые потрясут мир, правление началось с громких лозунгов и запретительных компаний – антиалкогольной, сопровождавшейся сокращением производства алкоголя и выкорчёвыванием виноградников, и борьбой с нетрудовыми доходами.

Прошёл 1985 год. Ольга адаптировалась в новой жизни, а Светлану постигло очередное разочарование. С сыном и его новой женой желанной близости не возникло. С тех пор как они уехали в Грузию, Ося ни разу не позвонил. Ей писали племянники и двоюродные братья, на лето в Тбилиси приезжала Кира, двоюродная сестра, быстро нашедшая с Олей общий язык, – сын, дочь и внуки её игнорировали.

Дважды до своего отъезда в Москву на должность министра иностранных дел СССР (назначение произошло в июле 1985-го) её принял Первый Секретарь ЦК Компартии Грузии Эдуард Шеварднадзе. Затем дважды с ней беседовал его преемник Патиашвили. Ей шли навстречу во всём, но никто не мог сделать самого главного, ради чего она вернулась, – восстановить семейные связи, возродить любовь детей, которых она бросила 17 лет назад, и… найти заботливого супруга, с которым успокоилась бы душа. Много ли, на самом деле, женщине надо, чтобы стать счастливой? Но что только ни происходит с ней, когда раз за разом разваливается семья и сексуальная и эмоциональная энергия направляется не по тому руслу!

В семейных конфликтах выслушивать надо обе стороны. Свои обиды Светлана выплеснула в «Книге для внучек», высказала упрёки сыну и не упомянула о недостойных поступках: письмах, написанных его начальству, и жалобах в правительство. Настало время выслушать внука Сталина, Иосифа Аллилуева. Его беседа с Александром Колесником состоялась в 1988 году.

«Мне очень тяжело говорить о ней. До её возвращения в СССР я почти 17 лет ничего о ней не знал. В 1983 году получил письмо, где она просила меня помочь возвратиться на Родину, говорила, что находится в тяжелейшем положении, что если она не вернётся, то жизнь её потеряет смысл. Тогда я позвонил ей в Лондон. Для меня это было не так-то просто. Ведь она была лишена советского гражданства, а времена тогда были совсем не те, что сейчас. И тем не менее я старался понять её, помочь ей. В ноябре 1984 года она прибыла. Ждал ли я этого момента? Безусловно. Когда она пришла в мою семью, мы постарались сделать всё, чтобы она чувствовала родные стены. Всё, что она оставила в моём доме после своего отъезда из СССР, было сложено в корзины и ждало её. Рассказал я ей и о фотографиях, и трёх портретах, которые ждали её на даче. Поначалу её это совсем не интересовало. Но через некоторое время она начала делать то, что в моём сознании не укладывается до сих пор. Она оскорбляла мою жену. Нанесла тяжелейшую травму как мать мне. Уехав в Грузию, она через Совмин Грузии потребовала, чтобы я вернул ей портрет матери. Я до сих пор не могу понять, почему она не сделала это по-человечески. Если она приехала в СССР, чтобы собрать материалы для своей новой книги, чтобы поправить своё материальное положение, то эго не делает ей чести. В СССР её принимали хорошо. Но, находясь в окружении внимания и забот, которые ей были оказаны – хорошая квартира, специальное обеспечение, в том числе и денежное, – она не стремилась вникнуть в жизнь советских людей. Она её просто не знала, да и по своему характеру маловероятно, чтобы могла проникнуть в неё. Из Тбилиси она через некоторое время отправила письмо на имя М. С. Горбачёва с просьбой принять её и разрешить выехать из СССР. Никаких задержек не было. Разбирались только по её жалобам со мной. Не зная даже толком, над чем я работаю, она подвергла сомнению мою квалификацию врача, мою степень подготовленности как учёного. Мне пришлось давать разъяснения по её просьбе в партийных органах»[103].

Что-то в его словах соответствует действительности, что-то не очень. Истина в семейных разборках и конфликтах, как правило, находится посередине.

А психологическое состояние Светланы с каждым месяцем ухудшалось, она не могла найти занятие по душе и срывала настроение на дочери, у которой с началом переходного возраста (в мае девочке исполнилось четырнадцать лет) появились кавалеры. Всё чаще Светлана была не в силах совладать с нервами. Её убивал быт, от которого она отвыкла: отключения воды, телефона, немытые лестницы, грязные подъезды многоквартирных домов.