О переживаниях Светланы, когда ей сказали, что мама умерла от аппендицита, нам неизвестно. А какой была Асенька в 10 лет? Ниже отрывки из красного альбома, сохранившего детские слёзы и переживания. Не сомневаюсь, что похожие душевные порывы были и у Светланы, но она или подзабыла их за давностью лет, или не нашла нужным поделиться с читателем. Зато в четвёртой книге мемуаров она рассказала о реакции дочери, которая была её «хвостиком», семнадцатилетней Кати, узнавшей, что мама решила остаться в Индии. Катя проплакала несколько месяцев, замкнулась, возненавидела её и уехала из Москвы на Камчатку, на «край света».
Ляленька умерла в ночь на 30 августа, в 0 часов 25 минут. Запись сделана через два месяца после её смерти.
Асенька пришла из школы грустная, поставила в прихожей портфель и сказала: «Я не верю, что это произошло».
Позже она рассказала, как шла из школы и думала, что мама не умерла, а просто куда-то уехала. А сейчас она придёт домой и застанет её…
В 8.10 утра Ася проснулась и позвала меня:
– Мне приснился хороший сон.
– Какой?
– Иди сюда. – Я сел на диван возле неё, и она продолжила: – Мне приснилось, что мама не умерла, а уехала в другую страну, ГДР, мы её долго-долго искали, а потом нашли. (Почему-то мне тоже снились такие сны. –
Сейчас мне предстоит написать, точнее переписать, самые тяжёлые строки – Асины письма к маме. Я сам виноват: внушил ей мысль, что мамочка не умерла, она всегда с нами, всё видит и понимает и мы ничем не должны её огорчать. С ней можно советоваться, писать письма. Несколько дней я не мог сесть за стол – спазмы душат с первой же строчки, но, пройдя шесть кругов ада, я не должен застрять на седьмом…
Дорогая мамочка!
Я не верю тому, что ты умерла!
Пока ты не вернёшься ко мне, у меня жизнь останется такой же, как и сейчас, а сейчас у меня жизнь отвратительная. Нету дня без скуки по тебе, нету дня без слёз по тебе. Я не могу жить больше без тебя. Я много раз мечтала о том, чтобы ты вернулась, я согласна, вернись ко мне хоть днём, хоть ночью.
Сердце моё обмотано льдом, который снять сможешь только ты и твои ласковые ручки. У меня сердце разрывается, я ночью не могу уснуть, я не хочу больше так жить.
Вернись ко мне. Я помню, ты любишь жизнь, и я хочу, чтобы ты жила! Мама! Мама! Вернись ко мне!
Мамочка, солнышко моё, обогрей меня и моё сердце. Если ты не вернешься, то моё несчастное детство окончится сейчас, в 10 лет. Милая мамочка! Вернись же ты ко мне поскорей! Я люблю тебя бесконечно, и этой любви нету конца!
Вернись, мамочка!
Твоя, навеки преданная, дочка Ася!
Дорогая, любимая мамочка!
Хочу тебя обрадовать. Я играю в составе 117 школы на соревнованиях «Белая ладья». На районных – 1 место, на городских – 1 место, на областных – 1 место, но, к сожалению, на республиканских – 5 место из 28 команд. На своей доске я заняла 3 место и выполнила 1-й разряд. Видишь, я теперь перворазрядница!
Я играю за нашу школу на соревнованиях «Кубок Карпова».
Я была в лагере «Красные зори». Я была в республиканском лагере «Молодая гвардия», в дружине «Солнечная», в 6-м отряде. У меня в первой четверти – 5 четвёрок (по математике, русскому языку, литературе, физкультуре и английскому языку), во второй – 3 четвёрки (исправила русскую литературу, физкультуру и математику), но по рисованию – четыре.
В третьей четверти опять пять четвёрок (по труду, физкультуре, по русскому языку, украинской литературе, по истории). Мамочка, я по русскому языку в начале четверти – на четыре, в середине и конце – на пять и начальная четыре подводит, но мне сказали, что если я всю четвёртую четверть буду работать на пять, то в четверти – пять, в году – пять и переводная – пять.
Мамочка, мне во второй четверти удалили гланды, и я больше ангиной не болею.
Буду писать.
Твоя, вечно преданная тебе, дочка Ася.
Очень люблю и скучаю по тебе.
Письма для мамы клались в специальную коробочку. Эти страшные письма писала десятилетняя девочка, и я теперь знаю, что десятилетние дети страдают так же, как взрослые. А может быть, даже сильнее. Таких писем Светлана Сталина не писала. Папа Сталин от подобных переживаний её уберёг, сказав, по совету Аллилуевых, что мама надолго уехала в Германию, и девочка верила этому, такое уже было однажды, и ждала обновки. А я до сих пор не знаю, имел ли моральное право сказать дочери, что мамочке можно писать письма.
И вновь красный альбом…
Пытается осознать себя как личность. Задумчиво:
– Я не знаю, буду ли я человеком.
– Конечно, будешь. Ты и сейчас человек.
– А каким я буду человеком? – сформулировала она свою мысль иначе.
До этого несколько раз она настойчиво пыталась у меня выяснить: