Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Первая книга на первый взгляд выглядела как семейная хроника, и таковая, обычно, не интересует никого, кроме близких родственников. Но здесь иной случай, в её центре находился человек, распоряжавшийся судьбами сотен миллионов людей и при жизни ставший многометровым памятником, личная и семейная жизнь которого являлась государственной тайной высшей степени секретности. По своему усмотрению он перекраивал карту Европы, на тысячи километров перемещал целые народы, и его влияние распространилось далеко за пределы страны, которую он физически контролировал. Шесть с половиной десятилетий прошло после его смерти, но для многих его имя ассоциируется не с ГУЛАГом, им созданным (о котором стараются забыть, возвеличивая его создателя), а с поверженным Берлином мая 1945-го.

Первая мемуарная книга Светланы вызвала огромный интерес. Для многих её отец был человеком-загадкой, человеком-памятником, жизнь которого окутана мифами и легендами, созданными при его же участии. В школьных учебниках вплоть до Двадцатого съезда КПСС история Великой Отечественной войны изучалась как «десять сталинских ударов». «Двадцать писем» стали ниспровержением легенды. Любого иного автора можно было бы обвинить во лжи, в фальсификации истории, в злобной клевете на Великого Сталина, оплаченной западными спецслужбами, но только не этого. Тут случай особый: заговорила дочь, очевидец многих событий…

«Книга для внучек» читается как «записки путешественника», массовому читателю они обычно неинтересны – «жареного» в ней немного. Но её автор – неповторимая в восхитительном понимании этого слова женщина, личность, оставившая след в истории, дочь Сталина, сидевшая за одним обеденным столом с Черчиллем и лично знавшая политическую элиту страны. Во всех своих книгах (где больше, где меньше) она писала о первом замужестве и всегда тепло отзывалась о своём первом муже, Григории Морозове, докторе юридических наук, умершем в 2001 году.

С тем, что Светлана считала для себя важным и возможным для откровений, она поделилась с читателями, какие-то события позабылись и стёрлись из памяти, а какие-то остались сугубо личными, о них она не пожелала рассказывать. Не всегда этично делиться воспоминаниями о людях, здравствующих на момент написания мемуаров.

Автор мог бы пропустить некоторые страницы из её личной жизни или быть предельно кратким при их описании, но не в тех случаях, когда события личной жизни переплелись с историей страны. Её первое замужество привело к аресту Анны Сергеевны и Евгении Александровны Аллилуевых, за которых Светлана безуспешно пыталась заступиться перед отцом, ускорило убийство Михоэлса и разгром Еврейского Антифашистского Комитета. Это произойдёт, когда Сталин вторично вмешается в личную жизнь дочери и разрушит первую её семью. Пока же нас ждёт трёхлетняя история её первого замужества, счастливого, по воспоминаниям Светланы и её друзей.

* * *

До поступления в университет семнадцать лет Светлана прожила в заповеднике, реальную жизнь зная по книгам и кинофильмам, без сердечных друзей и подруг, окружённая нянькой, гувернанткой и многочисленной прислугой.

Светлана Сталина с первым мужем, Гришей Морозовым

Проучившись в университете менее года, пережив трагедию первой любви, рассорившую её с отцом, в мае 1944-го Светлана вышла замуж за Гришу Морозова, своего бывшего пионервожатого, учившегося в одном классе с её родным братом. Осенью 1943-го они вновь встретились в МГУ – Гриша был студентом международного факультета. Когда на его базе в октябре 1944-го был создан Институт международных отношений (МГИМО), он оказался в числе его двухсот первых студентов. Весь год она продолжала страдать по Каплеру, о его судьбе не имела абсолютно никакой информации, и одна из причин, по которой она приняла Гришино предложение и согласилась выйти за него замуж, – безысходность и надежда, что замужество позволит ей вырваться из Кремля и зажить жизнью обычного человека. Единственным Гришиным недостатком была национальность – после прошлогодней истории с Каплером Светлана поняла: то, что Гриша еврей, является камнем преткновения для отца. Поэтому перед подачей заявлений в ЗАГС она поехала к отцу за благословением. Он был недоволен, но дочери уже пошёл девятнадцатый год, и он не хотел вторично перегибать палку – помнил о пистолете, обнаруженном в её портфеле, о самостреле жены и о болезненном уколе, нанесённом дочерью, когда она заявила, что хочет перейти на фамилию матери.

– Значит, замуж хочешь? – вслух задумался он и после длительного молчания, скрипя сердцем, «благословил»: – Чёрт с тобой, делай, что хочешь. – Дав согласие на замужество дочери, он не удержался от ядовитой реплики в адрес её избранника: – Слишком он расчётлив, твой молодой человек. Смотри-ка, на фронте ведь страшно, там стреляют, а он, видишь, в тылу окопался.