Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

В Москву отец с дочерью возвращались на поезде. Она в очередной раз убедилась, что он далёк от реальной жизни, которую знал только по сводкам и донесениям. Он выстроил Зазеркалье для дочери, а когда, повзрослев, она из него ушла, сам в него угодил. В стране был голод, а из голодающих республик приезжали в Сочи главы республик со щедрыми дарами: необхватными и ароматными дынями и арбузами, овощами и фруктами, золотистыми снопами пшеницы, создавая иллюзию богатства и процветания. Особо усердствовал в очковтирательстве Хрущёв, первый секретарь ЦК КП(б) Украины. Его шофёр по секрету рассказал Валентине Истоминой, сопровождавшей Сталина во всех поездках, о неурожае и голоде в Украине. Светлана знала, что отцу «втирают очки», и понимала, что бесполезно что-либо ему говорить.

На всех станциях, где останавливался специальный поезд, дочь с отцом выходили на пустынный перрон и прогуливались до самого паровоза, и Сталин демократично здоровался со всеми железнодорожниками. Если и были в поезде кроме обслуживающего персонала другие пассажиры, то никого из вагонов не выпускали, как и не пропускали на перрон пассажиров других поездов. Вокзал при прохождении спецпоезда был закрыт.

В Москву они прибыли не на железнодорожный вокзал, где толпилось множество людей, а остановились на подмосковной станции, куда подали машины, чтобы не дай бог Вождь не столкнулся с обычными людьми. Для всеобщего лицезрения он был доступен лишь на трибуне Мавзолея, с которого вместо крестового хода с хоругвями наблюдал за шествием производственных коллективов с портретами членов Политбюро.

С возвращением Сталина в Москву началась новая волна арестов. Зимой 1949-го она вылилась в компанию против «безродных космополитов». Он повсюду видел врагов, ему мерещились заговоры, один чудовищнее другого, это стало уже патологией, и те, кто это понял, услужливо ему содействовали. Теперь виной всех неудач во внутренней и внешней политике стал «всемирный сионистский заговор». Ещё недавно Сталин поддерживал сионистов, понимая, что сионизм – это не политическое движение; единственная цель, преследуемая сионизмами, – возрождение еврейского народа на его исторической родине. С зимы 1949-го он подписывал расстрельные списки деятелей культуры, обвинённых в космополитизме, и однажды, уча дочь уму-разуму, заявил ей:

– Сионисты подбросили тебе твоего первого муженька.

– Папа, да ведь молодёжи это безразлично, какой там сионизм? – возразила она.

– Нет! Ты не понимаешь! – резко ответил он тоном, исключающим всякие возражения. – Сионизмом заражено всё старшее поколение, а они и молодёжь учат…

В другой раз он предупредил дочь: «У тебя тоже бывают антисоветские высказывания».

Сказано это было зло и совершенно серьёзно. Светлана не стала спрашивать, откуда, мол, у него появились такие сведения. Привыкшая с детства, что приставленные папой чекисты копаются в её портфеле и письменном столе и контролируют её переписку, она понимала: квартира, в которой она живёт, прослушивается; те, с кем она общается, находятся под неусыпным контролем. Познакомиться с новым человеком и пригласить его на чашечку кофе (как сложится дальше, видно будет по ситуации) значит подвергнуть гостя смертельной опасности.

Она знала: в состоянии аффекта отец способен выкинуть всё что угодно. Помнила, как однажды он вошёл в комнату, – она долго разговаривала с кем-то по телефону, – он схватил аппарат обеими руками и швырнул об стену. Она усвоила: с отцом лучше не спорить.

…Родство со Сталиным не дало преимущества ни одному из его родственников. Даже самые близкие прошли через тюрьмы и лагеря, и только дети, Светлана и Василий, носившие с рождения его фамилию, заслужили привилегию не быть арестованными, несмотря на появление у дочери «антисоветских высказываний», и Васины проступки, за которые иной офицер в лучшем случае угодил бы в штрафбат, в худшем – под трибунал.

* * *

Светлана два года была в разводе. Ей исполнилось двадцать три. Образ жизни, который она вела, и атмосфера слежки не позволяли ей с кем-либо познакомиться, привести гостя в кремлёвскую квартиру или самой где-либо заночевать. В её ситуации, когда началась новая волна арестов, смывшая близких родственников; после ареста Каплера и властной рукой отца расторгнутого брака с Морозовым (арестовали его отца, но Гришу пока не тронули) она понимала: всё должно быть официально. Внебрачные связи и «медицинский секс» исключены.

…Тридцать первого августа 1948 года умер член Политбюро Андрей Жданов. Вскоре после его смерти на вечеринке у Ольги Лепешинской, прима-балерины Большого театра, Светлана встретилась с его сыном Юрием, с которым не виделась с детства. Он был на 7 лет старше Светланы, и поэтому в детстве у них не было общих интересов.