Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

Эх, слишком рано умер Иосиф Виссарионович, и не дожили мы до мемуаров маршала Василия Сталина, лауреата Сталинской премии по литературе за 1979 год. Заняв в 1966 году должность Генсека (после ухода отца на пенсию), он рассказал бы доверчивым потомкам, как в качестве представителя Ставки координировал действия фронтовой авиации в Сталинградской битве, в сражении на Курской дуге и в Берлинской операции. Рассказал бы Василий Сталин, как Жуков, прежде чем штурмовать Берлин, приезжал к нему за советом на Малую землю. Так, если кто-то до сих пор не знает, назывался секретный военный аэродром, захваченный лётчиками-десантниками Василия Сталина в Северной Африке, что и предопределило поражение генерал-фельдмаршала Роммеля. Но до выхода своих мемуаров он, по примеру отца, перестрелял бы всех командующих фронтами и боевых офицеров вплоть до комбатов, свидетелей подлинной истории ВОВ, а заодно и друзей-лётчиков, с которыми по молодости пьянствовал и дебоширил, и вычеркнул бы из школьных учебников фамилии Покрышкина и Кожедуба.

…Но всё же благодаря брату скучная жизнь Светланы разнообразилась. Она участвовала в вечеринках, организованных Васей в Зубалове, познакомилась там с Каплером и приобщилась к раскованным молодёжным компаниям. Благодаря Васе повидала Германию. Летом 1947-го, после развода с Морозовым, к чему братец приложил руку, на «личном» самолёте комдива полетела в Германию, чтобы повидаться с его второй женой, Катей Тимошенко, и их новорождённой дочерью, в честь неё названной Светой. Она пробыла в Восточной Германии десять дней, набралась впечатлений и вернулась в Москву этим же самолётом, заполненным «боевыми трофеями». Их отвезли на бывшую дачу маршала Новикова. Устранив оппозиционно настроенного к нему маршала, Василий прибрал к рукам его дачу, где поселил свою вторую семью. Мародёрство ему также сошло с рук. В кого Василий пошёл, увлекшись накопительством в угоду новой жене? Уж точно не в мать и не в отца!

«Отец народов» в быту был скромен, непритязателен и не поощрял огромных затрат на своё обслуживание. Узнав, что понравившуюся ему за обедом селёдку доставили спецсамолётом из Астрахани, – рейс был организован Управлением охраны – он возмутился и назначил расследование, результатом которого стало снятие с должности генерала Власика в мае 1952-го и отправка его на Урал заместителем начальника исправительно-трудового лагеря.

Василий, пользуясь своей фамилией, обладал неограниченной властью. Его побаивались генералы и маршалы; с ним церемонились члены Политбюро, не желая навлечь на себя гнев Иосифа Виссарионовича…

…Привыкший к вседозволенности, он не осознал реалий, изменившихся после смерти Сталина, и в пьяном виде обвинял новое руководство страны в убийстве отца. Невзирая на предупреждения, что это может плохо для него закончиться, он вёл запойную ресторанную жизнь и, не контролируя язык, поносил Хрущёва, Маленкова и Берию. Его не планировали арестовывать, думали образумить, послав командовать авиацией любого выбранного им военного округа. Всё, что от него требовалось, – временно покинуть Москву и отныне соблюдать субординацию.

Он – неслыханное дело для военнослужащего – отказался выполнить распоряжение министра обороны, и тогда Булганину ничего не осталось, как подписать приказ об увольнении в запас генерала Василия Сталина без права ношения военной формы с формулировкой: «за поступки, дискредитирующие высокое звание военнослужащего». Это произошло 26 марта, через три недели после смерти Сталина.

Но и это его не образумило. После попойки с иностранцами 28 апреля его арестовали и, чтобы пресечь распространение нежелательных слухов, по установившимся правилам замели всех, кто хоть как-то с ним соприкасался: заместителей и помощников, включая шофёра.

Светлана понимала, что брат немало набедокурил; помимо пьянок, рукоприкладства, несдержанности языка и сожительства с подчинёнными по службе женщинами за ним числились более серьёзные преступления: мародёрство, использование служебного положения, злоупотребление властью и разбазаривание государственных средств. Такие же грехи были почти у всего генералитета. Но все они соблюдали субординацию; когда требовалось, прогибали спину и демонстрировали чинопочитание, и никто из них не обвинял правящий триумвират в убийстве товарища Сталина и не угрожал «встретиться с иностранными корреспондентами и порассказать им всё!»

Василий сам вызвал огонь на себя. Началось следствие, и оказалось, что неуправляемый генерал психологически хрупок и слаб. Оказавшись за решёткой, Василий Сталин сломался. Морально раздавленный, пережив психологический шок, он сознавался во всех грехах и писал руководству страны слёзные покаянные письма, обещал исправиться и просил снисхождения. Ворошилов, Микоян, Хрущёв знали его с детства. Через полтора года, посчитав, что в заключении он образумился, они над ним сжалились.