Светлана Аллилуева. Пять жизней

Отрабатывая заказ, Биаджи пришёл к Каплеру домой, бесцеремонно задавал вопросы ему и его жене, а затем всё переврал, расставил акценты так, как требовал от него заказчик. Племянница Светланы Галя, Яшина дочь, поддалась давлению КГБ и рассказала Биаджи небылицы о Сингхе, которого она даже не видела… Всё также сводилось к неустойчивой психике: ей, мол, лечиться надо, а не книжки писать…

* * *

А ведь правы были Шарль Морис де Талейран и его советский последователь Виктор Луи: «Клевещите, клевещите неустанно! Что-нибудь от клеветы да останется!».

Во всех трёх документальных фильмах, снятых о Светлане Аллилуевой (в 2008 году на телеэкранах прошла целая Свет-ланиана), и в книгах, рассказывающих о семье Сталина, она представлена так, как «выставлял» её в 1967 году Виктор Луи: «сумасшедшая с повышенной сексуальностью».

«Литературная газета» писала в 1967-м, что Светлана с детства была «истеричкой и параноиком» — это, ссылаясь на «первоисточники», охотно повторяют нынешние «патриоты», ссылаясь на несложившуюся личную жизнь и конфликт с детьми.

Но на этом «подвиги» Луи не закончились.

В следующем, 1968 году, он попытался проделать похожую операцию с Солженицыным и без разрешения автора переправил на Запад рукопись романа «Раковый корпус». Но зарубежные издательства, не желая новой судебной тяжбы, потребовали доказательств согласия автора на публикацию. Провокация не удалась.

Репутацию Луи надо было спасать. Чтобы укрепить доверие к нему как к надёжному источнику информации, на него «вывели» Сергея Хрущёва, увлечённого работой над мемуарами отца. Луи подружился с ним, приезжал к Никите Сергеевичу на дачу. Передавая Луи мемуары отца, вначале на сохранение, а затем для публикации, Сергей знал, что он связан с госбезопасностью, но это его не остановило. В 1970 году мемуары Хрущёва Khrushechev Remembers вышли на английском языке в США в издательстве Little, Brown and Company. Другому за это оторвали бы голову (не так давно прошёл суд над Синявским и Даниэлем), но только не Виктору Луи. Ценного агента надо спасать. Он своё дело сделал: страницы, которые могли бы вызвать гнев высшего руководства страны, из книги были изъяты.

Принципов у Луи не было, на первом месте всегда стоял коммерческий интерес. Советский Союз отказывался подписать Конвенцию по охране авторских прав, и издатели без зазрения совести подписали с Луи договор, по которому ему причитался гонорар за книгу. Сергей Хрущёв на мемуарах отца не заработал ни цента.

В 80-х годах Луи вновь отличился и продал западным телекомпаниям несколько видеозаписей о пребывании академика Сахарова в горьковской ссылке.

Горький был закрытым городом, и иностранные журналисты не могли навещать ссыльного академика, квартира и контакты Сахарова контролировались КГБ. Когда, протестуя против запрета на выезд своей жены на лечение за границу, Сахаров объявил голодовку, началось принудительное кормление. У западной телекомпании, раскошелившейся на фальшивки, не вызвало подозрения: откуда у Луи оказились видеозаписи, противоречащие информации о голодовке. На 18-минутной плёнке, которую Луи за 25 тысяч долларов продал американской телекомпании АВС (она демонстрировалась по центральному телевидению, как снятая западными журналистами), видно, как во время голодовки Сахаров ест и читает американские журналы. Наивным американцам и в голову не пришло, что плёнка смонтирована из разных кусков, а Виктор Луи, её предоставивший, один из самых ценных агентов госбезопасности.

Американская мечта(май 1967—апрель 1970)

Мы остановились на том, что 22 апреля 1967 года Светлана Аллилуева, уехавшая в Индию, чтобы отвезти прах своего гражданского мужа, передумала возвращаться на Родину и с шестимесячной американской визой в паспорте оказалась в Нью-Йорке.

После общения с прессой, встречавшей её в аэропорту (хочешь ты публичности или не хочешь, но для рекламы будущей книги надо соблюдать законы бизнеса и быть на виду и на слуху), Светлана вместе с сопровождающим её адвокатом отправилась в Лонг-Айленд, пригород Нью-Йорка, в дом отца Присциллы Джонсон, переводчицы её книги. Первое время, было решено, она воспользуется его гостеприимством…

…Осенью 1967-го, перед выходом «Писем к другу», когда стало ясно, что остановить издание не удастся, советское правительство изменило тактику. В телевизионном интервью журналу Stern сын Светланы заявил в камеру: «Если сейчас мама решит вернуться обратно, то никакого наказания не последует». Он звал её домой. Светлана вспомнила, как её инструктировал Молотов перед интервью с Херстом в 1955 году. Конечно, догадалась она, двадцатидвухлетний студент не может от своего имени делать громкие заявления, расписываясь за правительство. Она немедленно послала заметку в немецкую газету Christ und Welt и рассказала, как в Советском Союзе организуются подобные интервью.