Светлана Аллилуева. Пять жизней

«В одну из тогда уже редких встреч с отцом у него на даче я вошла в комнату, когда он говорил с кем-то по телефону. Я ждала. Ему что-то докладывали, а он слушал. Потом, как резюме, он сказал: «Ну, автомобильная катастрофа». Я отлично помню эту интонацию — это был не вопрос, а утверждение. Он не спрашивал, а предлагал это, автомобильную катастрофу. Окончив разговор, он поздоровался со мной и через некоторое время сказал: «В автомобильной катастрофе разбился Михоэлс». Но когда на следующий день я пошла на занятия в университет, то студентка, отец которой работал в Еврейском театре, плача, рассказывала, как злодейски был убит вчера Михоэлс, ехавший на машине… «Автомобильная катастрофа» была официальной версией, предложенной моим отцом, когда ему доложили об исполнении…»[55]

Светлана пыталась спасти своих тёток (она уже не состояла в браке с Морозовым, и поэтому её отношения с отцом улучшились). Она заступилась за них, когда они были уже арестованы, и прямо спросила отца: «В чём их вина?»

— Болтали много. Знали слишком много — и болтали слишком много. А это на руку врагам, — ответил он, не сказав дочери, что квартира Аллилуевых прослушивалась (квартира дочери тоже прослушивалась — она догадалась об этом, когда он обвинил её в антисоветских высказываниях).

Он считал, что именно от Аллилуевых на Запад ушла информация о самоубийстве жены — даже не все члены Политбюро были посвящены в семейную тайну, некоторые знали лишь официальную версию, согласно которой она умерла от острого приступа аппендицита. А ведь разглашение этой строго засекреченной информации послужило началом конфликта с дочерью. Но гноить за это в тюрьме?

Светлана не была уже десятилетней девочкой, на веру принимающей всё сказанное отцом. Изменить она ничего не могла и «ушла в себя», дочь — за грехи отца не ответчик, придумав для себя оправдание, что виновник всё-таки не отец, а его продажное окружение, Власик и Берия, пагубно на него влияющие. Он ведь такой доверчивый!

А когда в 1948 году после ареста тёток начался разгром КАК и дело дошло до взятия под стражу Полины Жемчужиной, Сталин, по признанию Молотова, сказал ему: «Тебе надо разойтись с женой». Молотов не стал спорить. Сталин на примере своей дочери продемонстрировал соратникам, как надо поступать с «неправильными» супругами. Маленков быстро последовал его примеру. Теперь настала очередь Молотова.

Супруги обсудили ситуацию на семейном совете, и Полина сказала: «Если так нужно для партии, разойдусь». Они разошлись в конце 1948 года, а 21 января 1949-го бывшая теперь жена министра иностранных дел СССР была арестована.

Никого не пожалел Сталин: ни свою дочь, ни своих родственников, ни верных соратников, и крушил семьи по своему усмотрению — ведь большевики должны быть кристально чистыми, без примесей «неарийской» крови, крови священнослужителей и белого офицерства. Впрочем, от них очистились ещё при жизни Надежды Сергеевны…

Существует предположение, высказанное Костырченко, что недовольство Сталина своим зятем было вызвано жульничеством его отца, Иосифа Морозова, который, бахвалясь, упоминал о своих мнимых встречах со Сталиным и о регулярных приёмах в Кремле (по его приглашению) и представлялся старым большевиком, выбивая для себя льготы.

Но какое отношение имеет сын к коммерческим проделкам отца? В системе пайков, элитных распределителей продовольственных и промышленных товаров, спецстоловых, клиник и санаториев, действовавшей для советской и партийной элиты при всеобщем дефиците и голоде (после войны в Украине и в Молдавии были случаи каннибализма), почти каждого представителя власти, начиная с высших эшелонов, можно было обвинить в жульничестве и стяжательстве. Вплоть до возрождения рыночной экономики обыватель, лишённый элементарных услуг, мечтал приобщиться к кормушке распределителей и с чёрного хода приобрести дефицитное лекарство или лоток яиц. С кого начать и на ком остановиться? На Брежневе? На Ельцине? Я помню Тольятти в середине семидесятых и огромную очередь в два квартала — оказалось… продавали капусту.

Сталин дважды грубо вмешался в личную жизнь дочери — бесследно такое никогда не проходит. Но исходной точкой, разъединившей их, стала зима 1942-го и правда, которую от Светланы скрывали, о самоубийстве матери, ставшая ей известной.

* * *

Не знаю, был ли прототип у лирического героя Булата Окуджавы, но в пору моей новосибирской студенческой молодости, когда я слышал, как глухим голосом он пел под гитару: «За что ж вы Ваньку-то Морозова? Ведь он ни в чём не виноват. Она сама его морочила, а он ни в чём не виноват…» — я по наивности думал, что это аллегория и речь идёт о другом Морозове — Грише. Дальше пелось о какой-то площади, и мы, живущие в дикое время, во времена советского Эзопа, в которые только и говорили иносказательно, думали, что поётся о Старой площади, где размешалось здание ЦК КПСС. Морозову ведь, как и Каплеру, надо было «чего-нибудь попроще бы», а он принцессу полюбил: